После отдыха на острове настрой боевой — с ходу включились в работу. Погодин с девушками поехал по заводам размещать заказы, проблема была с углепластиком для пропеллеров, пока это редкость. Пришлось ему перепроектировать винты, пересчитать их размеры для стеклопластика, с ним проблем не было.
Но когда эти воздушные винты раскрутили до максимальных оборотов на испытательной установке, они начали трескаться и расслаиваться. Я предложил Погодину не маяться дурью, а купить двухлопастные винты от Цесны-172, что он и сделал. Из-за этого унифицировали всю силовую установку нашего самолета — все винты стали одного размера, двухметрового диаметра, из кованного дюраля.
Я занимался установкой для вспенивания стеклообразного сверхпроводника для получения губки с твердым электролитом. Когда имеются в голове готовые чертежи задача упрощается — надо только перенести чертежи на бумагу.
Рождество
К Рождеству — в США праздник Нового Года не так популярен, как Рождество, мы получили первый километр провода из сверхпроводников и оптронные ключи из него. Проблемой были светодиоды — в США производились только инфракрасные светодиоды и стоили достаточно дорого. Но нам их много не требовалось — по одному на сверхпроводящий ключ. Я занялся блоком управления — используя фрезерный станок, установил в него гравер и вырезал дорожки печатной платы на фольгированном стеклотекстолите. Мои руки легко управляли штурвалами станка по программе нейросети, гравер прочерчивал на медной фольге ровные линии проводников. В нужных местах я сверлил отверстия, сменив инструмент.
Затем принялся набивать плату транзисторами и другими комплектующими, формируя блок ручного управления самолетом. На это ушло две недели вместе с отладкой блока уже на эквиваленте нагрузок в виде ламп накаливания — электродвигателей пока у нас не было. С ними возился Погодин, присланный Айком станок для намотки катушек двигателей позволил быстро намотать катушки на неподвижном роторе двигателей.
Праздник Рождества мы встретили на нашем острове — устроили себе рождественские каникулы, мама сообщила об этом соседям. Мы на машинах уехали на ранчо Смита, а уже оттуда стартовали на дроне к нашему острову Мохо-Тани. Там мы забили барашка, устроили шашлыки, девчонки набили попугаев, радовали нас разными блюдами из них. Мама радовалась вместе с нами, вместе с нами плавала в океане, загорала на пляже. Ей только исполнился сорок один год, она была совсем молодой, ее фигура мало чем отличалась от фигур девчонок.
— Замуж ее надо отдать — подумал я. — Не даром она в отдельном доме поселилась.
Вернувшись домой после нового года, приступили к стендовым испытаниям системы управления и электродвигателей, которые были без винтов. Благодаря нейросетям ошибок не обнаружилось и моторы послушно набирали обороты по движению джойстика пилотом. Можно было приступать к изготовлению самолета, его сердце у нас заработало. Правда еще не завершили изготовление батареи супераккумуляторов, пока только испытали опытный образец — с ним тоже сюрпризов не было, выдавал накопленную энергию, как ему и полагалось. К моменту сборки самолета она у нас будет готова, и даже будет несколько экземпляров батареи супераккумуляторов.
Начались мучения с фюзеляжем — у нас не было штампов для изготовления плавных обводов корпуса, мудрили с элементами каркаса, чтобы приклепывать к ним плоские листы дюраля, получая при этом более-менее обтекаемый фюзеляж. Но вид у него от этого был сермяжный — изделие кружка «Очумелые руки». Ну или вид самолета из начала двадцатого века. Народ с энтузиазмом занимался сборкой самолета, с нетерпением ожидая момента, когда он взлетит.
В начале апреля самолет взлетел в режиме вертолета, еще без крыльев, Погодин управлял им. Вначале подняли самолет на метр от поверхности, повисел там, маневрировал, летая над парковкой на этой высоте, отрабатывая навыки пилотирования. Разгонялся и тормозил как с помощью подъемных винтов — как вертолет, так и с помощью ходового винта, для торможения включая его реверс. Накопленные навыки Погодин скидывал нам на нейросети, чтобы мы также успешно управляли самолетом. Все эти маневры мы фотографировали для отчета.
Отработав управление нашим геликоптером, как вертолеты называли американцы, Погодин совершил испытательные полеты над нашим парком в сумерках, чтобы не привлекать чужих взоров, дроны обеспечили его ночным зрением, транслируя изображение со своих камер на нейросеть пилота. Самолет управлялся отлично и на высоте, поэтому мы на следующий день установили на него крылья и отправили ночью Погодина в полет вокруг города, сопровождая его всей компанией на нашем дроне в режиме невидимости или маскировки. Полет прошел нормально, фигуры высшего пилотажа от него не требовалось, только разогнаться до максимальной скорости и выйти на высоту пять километров. На дроне имелся радар кругового обзора, он в темноте контролировал пространство. Мы построили безопасный маршрут для полета — все радары, в том числе местного аэропорта, нам были известны, и Погодин их облетел стороной, чтобы они его не обнаружили. Самолет сумел разогнаться до трехсот девяносто километров в час, тяговый мотор при этом выдавал двести восемь лошадиных сил, или сто шестьдесят киловатт, что на тридцать процентов было больше, чем у Цесны-172. Но все же крейсерская скорость для нашего самолета была поменьше — он на трехсот километрах в час летел совсем тихо, в отличии от максимальной скорости, когда мотор просто ревел, ну наверно это все-таки воздушный винт так шумел, поскольку у нашего мотора шуметь было нечему.