— Хм, при Сталине? Да, и правда, было очень много кооперативов, много товаров выпускали… — задумчиво произнес Брежнев. — Но их все практически перевели в форму госпредприятий.
— И пропала саморегуляция — констатировал Айк.
— У нас зреет экономическая реформа, наш премьер-министр Косыгин хочет использовать экономические рычаги, чтобы предприятия зарабатывали прибыль, и на этом строилось их благосостояние — сказал Брежнев.
— Для того, чтобы прибыль была регулятором, требуется конкуренция субъектов хозяйствования. Должны конкурировать собственники предприятий. Если у вас собственником останется государство, то это приведет только к росту цен. Есть же у вас успешный опыт опять же времен Сталина, когда государственным предприятиям было предписано снижать себестоимость производства, то есть только таким способом увеличивать прибыльность производства, и эти показатели служили для оценки эффективности работы руководителей предприятий — сказал Айк.
— Я смотрю вы хорошо ориентируетесь в нашей истории — удивился Брежнев.
— Мы изучаем все материалы, доступные нам. Возможности в этом плане у нас практически безграничные. Очень много исследований посвящено вашей экономике у американцев — ответил Айк. — У нас очень четко определяются принципы саморегулирования — есть оно или нет. У вашего типа экономики есть свои сильные черты — скорость восстановления экономики страны после революции и после второй мировой войны сами об этом свидетельствуют. Но вот выход на мирную жизнь и смена руководства в вашей стране повлекли и ликвидацию элементов саморегуляции и торможение развития экономики.
И результаты вы сами должны видеть хотя бы в сравнении с вашими соперниками — у вас там постоянно бывают дипломаты. Сравните их магазины и свои магазины для народа, а не для элиты, и все сразу станет ясно. СССР отстает в развитии от США и стран Запада на лет двадцать-тридцать. Об этом вам давно известно, но почему вы не принимаете мер к срочной реформе экономики мне не понятно. В этом нет логики.
— Надо будет передать вам все наши материалы по предлагаемой реформе, мне самому это все не нравится. Надо что-то делать, темпы роста экономики снижаются, не хватает товаров народного потребления. Вот и ищем способы, как оживить нашу экономику — сказал Брежнев.
— Ну сразу видно, что вам сможет быстро помочь, без глобальных реформ — это возрождение кооперативов, как это было при Сталине. А на предприятиях сельского хозяйства надо вводить материальную заинтересованность в конечном результате — в урожае. В местах хранения урожая вводить материальную заинтересованность в снижении потерь.
А там можно будет подумать и о глобальных переменах — сказал Айк. — Для этого надо будет только принять закон о кооперативах и дать рекомендации своим партийным организациям на местах поддержать их в тех направлениях деятельности, в выпуске тех товаров, в которых нуждается население.
— Очень интересно с вами общаться! — удивился Брежнев. — Вы здорово ориентируется в экономике! Но многого не понимаете в жизни нашей страны.
— Это не я ориентируюсь, просто мне известна наша история. Эффективное сочетание государственного управления и саморегулируемых предприятий позволяет экономике страны успешно развиваться. Переход к крайностям приводит к кризисам, вы можете вспомнить, например, «Великую депрессию» в США, где практически не было государственного регулирования.
— Да, это точно! Капитализм не панацея! — быстро согласился Брежнев.
— Ну а теперь более прагматичный вопрос — как вы можете нам помочь в освоении космоса? — спросил Брежнев.
— Это вопрос к капитану — ответил Айк и уменьшил размер своего экрана.
— Ну давай капитан, отвечай — улыбнулся Брежнев.
— Мы для вас можем предоставить имеющийся в вашем распоряжении челнок, он может поднимать грузы до ста тонн, хоть до Луны он может летать, или даже до Марса — ответил я.
— И какая будет цена вопроса? — спросил Брежнев.
— Достаточно высокая, но значительно ниже, чем это обходится вам самим — ответил я. — пока будем вести расчеты через золото — универсальная валюта. Ну а цену экспедиции на Луну я вам предлагаю самим определить, как справедливую для вас.
— Да, с одной стороны хочется подешевле, а с другой стороны надо и совесть иметь — усмехнулся Брежнев. — Судя по стоимости полета «Апполон-15» в триста пятьдесят пять миллионов долларов, это эквивалентно тремстам двенадцати тоннам золота — определим как максимальную цену. Нашим предприятиям не требуется прибыль, как американским, поэтому тридцать процентов мы можем смело списать или отбросить. То есть получается примерно двести двадцать тонн золота. Ну мы готовы купить у вас три полета, если вы нам предоставите хорошую скидку и рассрочку лет на десять.