— Да тут и на три дня загадать трудно — усмехнулся дядя Миша. — Ну удачи вам ребятишки! — через час он попрощался с нами, остановив машину за мостом.
Мы вышли на южном берегу речки, поскольку северный берег представлял затапливаемые низины. А южный берег был сплошь из сопок и долин между ними. На северном берегу были какие-то строения, да и сам небольшой поселок, правда стоял он примерно в километре от реки. Но нам там было нечего делать, и мы с Генкой надев на плечи рюкзаки двинулись вдоль южного берега реки на запад, выше по течению. Речка Аян-Юрях впадала в реку Колыма, а та уже несла свои воды в Восточно-Сибирское море и Северный ледовитый океан.
— Пошли по распадку — чего нам по сопкам прыгать — предложил Генка и мы двинулись по дороге дальше. Пройдя около километра, сопка справа перешла в распадок, и мы повернули на запад. Через два часа, двигаясь по мелколесью и кустарникам, мы вышли в следующий распадок, справа мы увидели речку в километрах двух от нас, но Генка сказал, что рано еще и мы после привала двинулись дальше. Пройдя еще пару сопок, мы остановились на большой привал с ночевкой — все-таки километров десять по бездорожью отмотали. Тем более, что распадок выходил к реке на большую отмель, на которой было полно топляка — это ветки и стволы лиственницы и кедрового стланика — больше тут ничего не росло. Мы перебрались на остров через мелкую протоку и стали разбивать бивак на этой отмели, хотя, честно говоря, на ней было не очень уютно — только кустарники росли не густо. Но нам тут было все-таки лучше, чем в тайге, тут и комаров меньше — ветром их сдувает. На головах у нас с Генкой были шляпы с сетками накомарниками, а руки мы вымазали мазью «Тайга», которую взяли с собой по паре тюбиков — без нее тебя совсем могут сожрать наши колымские комары.
Соорудили с Генкой большой костер — дрова экономить не надо — сухих стволов лиственницы полно. Топором ее не разрубить, как камень — вот бревна целиком в костер и клали. Прогорит конец — дальше подвигаешь, главное разжечь хорошо, для этого сухих веток той же лиственницы и кедрового стланика было достаточно вокруг нас. Для ночлега, перейдя протоку, нарубили веток стланика, сделали себе две кровати недалеко от костра и начали кашеварить. Сварили кашу из перловки, бросили туда банку говяжьей тушенки, смели за милу душу — кажется вкуснее ничего не ел. Заварили чай, неспешно чаевничали болтая о рыбалке, какую рыбу будем ловить, как ее засаливать. Я тут, честно говоря, удивился Генкиным рецептам — я знал, что рыба очень быстро варится, а Генка уверял меня, что нужно рыбу в чуть ли не в кипящий рассол класть, чтобы она просолилась. Я высказал свои сомнения, но Генкин авторитет был непререкаем, и я махнул рукой — ему виднее, у него опыта гораздо больше, как я думал. Потом подбросили в костер четыре бревна, чтобы подольше горели, улеглись спать.
Утром я проснулся от холода — костер почти прогорел, я встал и подвинул бревна в центр костра, подбросив сухих веток. Костер быстро разгорелся, проснулся и Генка. Мы попили чаю с сухарями и отправились рыбачить — на утренней зорьке самый клев. Только засечь эту зорьку у нас трудно — солнце почти не заходит летом. Но тем не менее настропалили удочки — на хариуса требуется мушка, у нас были самодельные блесны Генкиного производства. Начали водить ими по протокам и перекатам, но мне не везло — не клевало. Генка ушел от меня далеко — за километр, и я услышал его радостный вопль — он поймал хариуса. Я бросился к нему, он показал рыбу в две ладони длиной — на полкило наверно, ну может быть меньше раза в два. Мне бы такую поймать!
Я тут же стал по наущению Генки водить приманкой по заводи и удача! Клюнуло! Вытащил такого же хариуса! Радости-то было! Начали с Генкой бродить вдоль берега, ведя за собой приманку-кораблик. Это деревянная дощечка, установленная под углом, которую течение реки утаскивает на стремнину, а к ней привязана леска с приманкой. Ну ее Генка вел, у меня такой не было, я просто приманку-мушку таскал по воде, привлекая хищника-хариуса.
У Генки опять клюнуло, он стал вытаскивать свой кораблик, но он зацепился за камни — на перекатах же рыбачили. Тут и у меня клюнуло — вытащил опять такого же хариуса. Генка потерял свой кораблик — тот уплыл, видимо следом за пойманной рыбой. Еще час ходили по берегу — ни одной поклевки.
— Все, клев прошел утренний, теперь до вечера клевать не будет — авторитетно заявил Генка, доставая удочку из воды. — Пошли засолим добычу и будем готовиться к ночи — на ночь поставим тычки на налимов. Мы вернулись в лагерь, разделали рыбу.
Я предложил пожарить хариусов, а солить будем налимов. Генка подумал и согласился — пять хариусов невесть какая добыча, на килограмм живого веса едва тянут. Мы принялись чистить чешую, солить с ней собирались. Почистили, посолили, растопили маргарин в котелке и бросили туда рыбу. Запах изумительный, через четверть часа рыба была готова, и бы ее быстро приговорили.