После танца мы разошлись по комнатам съемной квартиры, видимо и Погодин завелся. Там мы с Ларисой долго целовались, я по совету Дика, да и по урокам Любы, начал гладить и сжимать ее груди, гладить колени, забираясь все выше и выше под юбку, нежно лаская ее. Лариса расстегнула блузку — жарко ей стало. Ну я тут же запустил руку под блузку, это отторжения не вызвало. Я гладил ей животик, груди поверх бюстгальтера, потом левой рукой расстегнул его — Дик помог разобраться. Лариса только сильнее впилась в меня губами, я тут же запустил руку под ослабший бюстгальтер — какое блаженство! Гладил и сжимал ее упругие груди, соски, Лариса привстала и сняла блузку, а заодно сбросил бюстгальтер. Красота неимоверная! В приглушенном свете торшера ее полные груди сияли в полумраке. Я поцеловал сначала один сосок, затем второй — ее аж выгнуло от удовольствия — она привстала и сняла юбку, оставшись в одних трусиках и начала снимать с меня рубашку. Я тем временем ласкал ее между ног — она застонала и шире их раздвинула, целуя меня в шею и плечи. Я стащил с нее трусики — она помогала мне, начал смелее ласкать ее влажную пещерку, убедился, что она уже не девочка — опыт в этом деле у меня имелся, с Любой это не раз репетировали.
Лариса застонала и взяла полностью инициативу в свои руки, и мы быстро оказались в постели. Я сразу навалился на нее, и она блаженно застонала, когда я вошел в нее. Страсть овладела нами, и мы провели в этом любовном дурмане очень долго времени. Я не подкачал, и мы так до утра наслаждались друг другом, меняя позы. Наниты в моем организме не знали усталости, и Лариса была сильно впечатлена моими способностями.
Договорились встречаться и после праздников — уж очень ей понравилось со мной миловаться. Дик имел в этом плане огромный опыт поколений и вовремя подсказывал, как доставить больше удовольствия себе и партнерше.
— Ну как все прошло? — спросил меня утром Погодин, когда мы шли домой по морозной улице.
— Отлично! Давай им нейросети установим, будем вместе летать на корабль и там развлекаться — предложил я.
— А они не проболтаются? — осторожничал Валера.
— Нейросеть не даст проболтаться — ответил я.
— Давай, с ними скучно не будет. Да и они явно не дуры — сам видишь — сказал Погодин соглашаясь.
— Да, в десятый класс дур не берут — согласился я. Девушки собирались поступать в Магаданский пединститут, Лариса на учителя физики и математики, вторая — Зоя, на учителя литературы и русского языка.
— А что за квартира, на которой мы были? — спросил я.
— Интернатские ее вскладчину снимают для таких свиданий — ответил Валера.
— Надо бы нам снять квартиру для наших свиданий с девушками — предложил я. — Денег у меня достаточно.
— Хорошо, я попрошу Зою — сказал Погодин. Я передал ему деньги для этого — две сотни рублей, и мы разошлись по домам.
Маме я сказал, что буду ночевать у друзей после вечеринки, она отнеслась с пониманием, так что с этой стороны проблем не предвиделось.
КГБ
В понедельник ко мне пришли в школу визитеры из КГБ — меня вызвали к директору, там сидел сотрудник КГБ.
— Никишин Александр Сергеевич, лейтенант КГБ — представился он, показав свою красную корочку.
— Слушаю вас — ответил я, просчитав вместе с Диком, что будут просить просвечивать пассажиров, выезжающих из Сусумана на предмет перевозки золота.
— Дик, придумай, как отвертеться — попросил я.
— Ты несовершеннолетний, у тебя законный опекун мать — без нее ни одного шага не делать, она, кстати, тебя об это отдельно просила — напомнил Дик.
— Ма, слушай, что сейчас будут говорить — вызвал я ее через нейросеть и кратко описал ситуацию.
— Нам требуется ваша помощь, и вы как гражданин СССР обязаны оказать ее компетентным органам — напыщенно произнес лейтенант.
— Я несовершеннолетний, у меня есть законный опекун — моя мать, договаривайтесь с ней — ответил я.
Лейтенант был удивлен таким ответом, но не сдавался: — Педагог может представлять ваши интересы и тут вопрос достаточно простой, оказать посильную помощь компетентным органам.
— Моя мама это будет решать, а не педагоги — отказался я. — Вызывайте ее, она недалеко отсюда работает, за двадцать минут подойдет.
— Ну вы напрасно пререкаетесь с КГБ — нахмурился лейтенант.
— Я отстаиваю свои законные интересы и пререкаюсь, как вы выразились, с лейтенантом КГБ, а не с организацией — по подсказке Дика выдал я. — И чего вы опасаетесь? Что моя мама откажет вам? Давайте узнаем у нее.