— Сейчас я пассатижи возьму и начну его убеждать, вырывая ногти — сказал Бурый и включил фонарик, направив его, как ствол ружья в меня. — Бух! — сказал он.
— Дик, стреляй в Бурого — дал я команду.
Раздался щелчок, фонарик вылетел из рук Бурого и упал на стол, а он, пошатнувшись, рухнул на стул, а с него набок и на пол. Из его лба текла кровь.
— Со мной опасно связываться, смертельно опасно Сиплый. Давай разойдемся, пока вы живы — усмехнулся я. — Бурый, как видишь, на том свете уже.
— Бля! — крикнул Сиплый, пытаясь поднять Бурого. Но понял, что тот готов, бросил его назад.
— Ну хер с ними, с деньгами, а тебя я сейчас кончу — сказал Сиплый, доставая из-за пояса пистолет ТТ. Передернул затвор пистолета и стал его поднимать. Фонарик на столе крутнулся и раздался щелчок — Сиплый рухнул на стул, откинув голову назад, у него из глазницы хлынула кровь, стекающая ручьем по короткой бороде на шею.
Толпа бандитов ахнула.
— Он черт! Его надо сжечь! — крикнул Канкин-младший, тыкая в меня моим фонариком.
— Стреляй Дик — приказал я. Раздался щелчок и Васька рухнул на пол с пробитой головой. Фонарик упал на пол и покатился под стол.
Толпа бандитов отхлынула от меня — их осталось четверо, Сухарь так и лежал без сознания.
— Дик, всех в расход, свидетели нам не нужны — я был вынужден отдать такую команду, раскрывать свои контакты с инопланетным кораблем раньше времени мне было нельзя. Фонарик на столе закрутился, раздались щелчки и четверо бандитов попадали на пол с пробитыми головами. Вот этот фонарик и раскрыл бы меня полностью.
— Теперь давай освободимся, у нас еще Сухарь живой — он без сознания, ничего не видел. Он будет у нас крайним, главное, чтобы патронов в ТТ хватило — сказал я. Дик подогнал мне побольше нанитов в зону запястья, чтобы не поранить руки, я крутнул руки, ломая наручники, разрывая цепочку между звеньями. С такой силой это было несложно.
Потом я разрезал ножом, который лежал на полу, веревки на ногах, этот нож выпал из рук Сухаря, когда я приложил его головой, его хозяин все еще лежал без сознания. Затем я обыскал Сиплого, решив, что ключ от наручников у него и угадал — открыл наручники и сбросил с себя браслеты. Но по подсказке Дика положил их в карман пальто.
Теперь надо было завершить свой неудачный визит сюда, в это отхожее место, чтобы обо мне тут никто не вспомнил. Я взял пистолет ТТ Сиплого, обернув ручку платком, подошел к Сухарю, сделал его отпечатки на ручке и спусковом крючке. Затем я переоделся — снял свои вещи и одел висящее на вешалке пальто Канкина-младшего и его перчатки — Дик мне это подсказал, чтобы на мне не осталось следов пороха, затем методично подходя к каждому бандиту, точно выстреливал в отверстие от картечины по ее траектории. Может и не найдут картечину, а может и искать не будут. И так семь раз, от грохота выстрелов очнулся Сухарь, пытаясь подняться — видимо мы его хорошо приложили Диком моим чугунным затылком. Я подошел к нему и сказал:
— Твой черед Сухарь, кончил ты всех бандитов, пора и застрелиться.
— Нет, нет — пытался отмахнуться от меня Сухарь.
— Ты какой рукой хотел мне палец отрезать? — спросил я для проформы — на записи было видно, что он держит нож левой рукой, и за столом ей орудовал — левша.
— Правой! — воскликнул Сухарь.
Я сжал его безвольную левую руку, парализовав ее, приставил к виску ТТ и нажал его пальцем спуск. Раздался выстрел, Сухарь обмяк, я отпустил его руку с пистолетом на пол.
— Надо на всякий случай от собак просыпать все перцем и другими приправами — подсказал Дик. Я прошел на кухню, нашел баночки с приправами — мне нужен был черный и красный перец, они стояли в перечницах на столе. Я прошелся по комнате, просыпая из перечниц на пол и по трупам, затем снял Васькино пальто и перчатки, и их хорошенько посыпал перцем, повесил пальто на вешалку. Остатки перцев я рассыпал так, как будто кто-то перечницу смахнул рукой со стола нечаянно — Дик рассчитал точную траекторию.
Затем я переоделся в свою одежду, забрал в портфель фонарики, обрезки веревок с моих ног, туда же уложи браслеты от наручников, вышел в сени. Там никого не было, выглянул на улицу — пусто. Во дворе стоял Москвич-408. Мне он был не к чему, надо было выбираться — где нахожусь я знал точно, у ворот меня уже ждал дрон под прикрытием маскировочного поля. Когда вокруг снег замаскироваться проще простого.
Уже стемнело, было восемь вечера, надо было решить вопрос с шапкой — она была пробита картечью. Да и вся левая половина головы была в крови, сгоряча я не заметил даже, сильно саднила кожа и болела голова.
— Костя, рана на голове обработана, только кровь не смыли — сказал Дик. — За пару дней затянется. Под волосами видно не будет. Травма была серьезная, поэтому ты два часа был без сознания, еще пару суток болеть будет. Обычного человека убило бы таким ударом. Да и череп бы пробило.