- Дом очень промерз, всего тринадцать градусов. Дай Бог, к утру прогреется, – потом показал ей на печку, – ляжем вместе, ты ничего такого не думай, просто так будет теплее, - и поманил ее к себе.
Она покорно подошла к нему, поймав себя на мысли, что вообще ничего не поняла из того, что он сказал. В ее мире не бывало отрицательных температур, и, видимо, просто не существовало таких слов, которыми он описывал ситуацию. Несмотря на свой невысокий рост, он легко приподнял ее за талию и помог забраться на печь. Она улеглась к стенке, прямо на толстое стеганое одеяло, через которое все равно грелись и спина, и руки и ноги.
Он снял с кровати подушку и одеяло, и подал ей, а потом притащил из соседней комнаты комплект для себя. Хлопнув по стене, он выключил яркий источник света под потолком и ловко запрыгнул к ней вместе со своей поклажей. Так они и спали. Вернее он спал, периодически вставая и подбрасывая в огонь дрова, а она лежала и думала обо всем, что с ней произошло.
Как это было легко – развернуться и уйти, и как это трудно учиться жить в новом мире, где непонятно абсолютно все, начиная от погоды на улице и обустройства жилища и заканчивая самими обитателями. Прекрасное решение предлагал ей Слайс, и она снова и снова ругала свою гордость, не позволившую принять его предложение. Но если бы он хоть легким намеком дал ей понять, что испытывает к ней что-то большее, чем просто дружескую привязанность… Но это был Слайс – только правда, только открытые отношения, только честность во всем. За это, в том числе, она его и любила. А теперь уже поздно – ей не простят ни такого ухода, ни такого длительного отсутствия. Хорошо бы преследовать не отправились. Ее передернуло от мысли, что Варак может быть где-то рядом, подкарауливать ее, чтобы потом насильно вознести ее перед глазами у всего племени. И сама же себя она начала успокаивать, вспоминая, что хорошо стянула края прохода. И если Слайс не расправил его обратно, то к утру от портала не должно было остаться и следа, а кроме челнока границу никто не видит. Придут, уткнутся носом в барьер, и неведомая сила перенесет их на другой край леса, и будут долго блуждать, не понимая, как и куда они попали.
Потом ее слабеющее сознание перекинулось на лежащего рядом мальчика, на его глухоту, на его странное поведение, и, уже проваливаясь в забытье, она приняла твердое решение рассказать ему про себя абсолютно все, чтобы он мог решить, стоит ли помогать ей дальше.
Тусклое декабрьское утро не потревожило сон уставших детей, за ночь намело снега столько, что сугробы подступали под самые окна, а все перекладины на них были накрыты огромными шапками. Аия проснулась первой и почувствовала – жарко. С удовольствием скинула шапку, варежки, одеяло. В дневном белесом свете все казалось совершенно другим, не таким как накануне. Она внимательно рассмотрела спящего парня. Во сне он раскрылся, лоб был покрыт испариной, нос явно не дышал, потому что губы были слегка приоткрыты и через них вырывалось шумное, с хрипотцой, дыхание. Внимание Аии привлекла маленькая ракушка у мальчика за ухом. Она аккуратно провела по ней пальчиком, ощутив приятную гладкость пластика, и неровности кнопок и колесика, немного потянула на себя, и приборчик оказался у нее в руках. Она испуганно села, не зная, как вернуть все на место, и, гадая, не навредила ли она своему новому знакомому. В этот самый миг он громко чихнул и проснулся, перехватил ее испуганный взгляд, обворожительно улыбнулся, и аккуратно взял из ее рук улитку.
- Он иногда вываливается во сне, - пояснил он, - Ты не знаешь, что это, да? – догадался он.
Аия кивнула.
- Это слуховой аппарат. Я после той истории с поездом оглох – слишком шумно было под ним, - он лукаво глянул на нее, - ну и страшно тоже, уж ты-то, как никто другой понимаешь.
Он взял приборчик двумя пальцами поднес к ней поближе, чтобы она могла получше рассмотреть и понять, как он работает:
- Вот эта штучка вставляется в ухо, вот это приемник – он ловит все звуки, и передает их сюда, внутрь устройства, которое их усиливает и уже направляет ко мне. И я все слышу. Вот этим колесиком я могу регулировать громкость, этой кнопочкой включать и выключать, а сюда помещается батарейка, - мальчик вздохнул, - Я уже и забыл, как это ничего не слышать, даже сплю с ними, а теперь вот сели батарейки, и все… И, главное, где в этой глуши батарейку взять? Даже, если мы с тобой и доковыляем до станции, то вряд ли там есть такие.