«И никакой Эдвард не придет нам на помощь, - отчаянно проносилось у нее в голове, - потому что его не существует. Потому что отлично мечтать в теплой уютной комнатке, а тут – посреди этого белого кошмара, хочется горячего чая, и хоть какого-то места, где не будет продувать до костей».
Задумавшись, она наехала на резко остановившуюся Машу и упала. Та помогла Алине подняться, и крепко держа ее под руку, крикнула в самое ухо:
- Надо остановиться. Телефон пришлось убрать, иначе вымокнет весь. Не думаю, что такая дьявольская буря надолго. Давай тут спрячемся, - и она потянула ее к каким-то кустам, которые, будучи полностью засыпанными, образовывали нечто вроде пещерки, - Лыжи не снимай, иначе не найдем их потом, - проорала она и с трудом залезла внутрь.
Алина последовала за ней. В их укрытии было темно и тесно, тем более, что сидеть с лыжами на ногах было крайне неудобно. Маша достала телефон.
- Проклятые камни, потратили на них почти час, вот сдались они мне, - ругала она сама себя, - теперь точно лыжню заметет. И их, и нашу. И, что самое обидное, - она протянула Алине телефон, - мы совсем рядом. Минут пятнадцать ходу. Но теперь можно туда и не ходить… Эх, а счастье было так возможно…
- Не о том ты, Машута, думаешь, - проговорила Алина, - надо думать о том, как бы нам тут навечно не остаться…
- Тююю, да не останемся, - засмеялась Маша, - такая метель как ливень летом, долго не продлится. Сейчас эпицентр уйдет в сторону и поползем с тобой обратно. Вот ежели бы мы без телефона были, тогда да, точняк бы заплутали. А с навигатором в два счета обратно доедем так что не переживай.
Алина вздохнула и, ничего не ответив, опять начала думать о теплой и уютной квартире, затем, хлопнув себя по лбу, раскрыла сумку и вытащила оттуда съестные припасы и термос, заботливо приготовленные мамой.
- Давай хоть перекусим, - предложила она, протягивая Маше бутерброд.
Та с удовольствием его взяла. Было даже какое-то очарование в том, как они сидели и пили чай, а за стенами их импровизированного домика бесновалась стихия, выл ветер, шумели и скрипели деревья.
С набитым ртом Маша начала цитировать:
- Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя, то как зверь она завоет, то заплачет как дитя, то как путник обветшалый к нам в окошко постучит… А дальше как? Я забыла, - она снова полезла в карман за телефоном, но Алина остановила ее.
- Береги заряд, нутром чую мы тут надолго.
Маша послушалась. Постепенно шум снаружи становился все тише и тише, пока, наконец, совсем не прекратился. Спустя полтора часа им с большим трудом удалось выбраться наружу. Их пещерку полностью засыпало, и пришлось откапываться – снова на помощь пришли лыжные палки, которыми девочки пробивали дорогу на свет божий. В итоге, когда они, взмокшие и изможденные, оказались на свободе, было уже темно.
Лес преобразился. Больше не было ни зеленого, ни серого, ни желтого, ни черного цветов, только одна сплошная белизна – все было засыпано, залеплено, окутано снегом, который искрился в свете неестественно огромной желто-красной луны. Ощутимо похолодало.
- Сквозь волнистые туманы пробирается луна, на печальные поляны льет печальный свет она…
- Маша! Что это тебя на лирику сегодня потянуло, давай, строй маршрут и поехали на станцию.
Маша вытащила телефон и громко выругалась:
- Черт возьми!!!
Холодок пробежал у Алины по спине, несмотря на то, что она была вся мокрая после недавней работы по самооткапыванию:
- Что случилось?
- Интернета нет… - прошептала Маша, от волнения шепот у нее получился несколько хрипловатым.
- Ты что не закачала офлайн карты? – заорала Алина.
Маша виновато помотала головой и вынесла вердикт: