Мужчина долго сидел, глядя в пол, о чем-то размышляя. Аия подошла к Никите и очень тихо сказала:
- Никита, не надо из-за меня ругаться с семьей, я уйду туда, откуда пришла, невозможно мне учиться жить по-новому.
Никита нежно взял ее за руку, посмотрел прямо в ее огромные зеленые глаза, и одними губами прошептал:
- Тебе нельзя возвращаться, я тебе помогу во всем, и бабушка поможет. Все будет хорошо, вот увидишь, - и он широко улыбнулся, подмигнув ей и слегка поведя головой в сторону отца.
Тот, наконец, поднял голову и протянул Аие руку:
- Вячеслав Антонович Семенов, будем знакомы.
Аия затравленно оглянувшись на Никиту, спрятала руку за спину и робко посмотрела на мужчину. Он улыбался, но его глазки хитро бегали из стороны в сторону, придавая лицу еще более неприятное выражение, чем раньше. Не дождавшись ответного рукопожатия, он спрятал ладонь в карман и поднялся:
- Собирайте, дети ваш скарб, поехали в город. Никита, позвони бабушке, объясни ситуацию, чтобы она была готова.
Никита торжествующе глянул на Аию, в глазах его читалось неприкрытое: «Ну что я говорил?
Глава 15. Семенова Аия Игоревна
В город приехали поздно вечером, и, переполненная впечатлениями от поездки на машине, от великолепного вида Санкт-Петербурга, представшего перед ней во всей красе новогоднего убранства, от радушной встречи, которую ей устроила бабушка Никиты, от совершенно необычного для нее вида жилья – приютившая ее семья жила в просторной четырехкомнатной квартире в многоэтажке, окна которой выходили на устье Невы, а из них открывался футуристический вид на Лахта-центр и вантовый мост - Аия сразу же уснула на приготовленном для нее диване в гостиной, которая в последнее время все чаще пустовала, ибо между жителями квартиры накопилось столько конфликтов и противоречий, что они предпочитали отсиживаться каждый в своем углу.
Анна Ивановна, бабушка, оказалась милейшей женщиной, называть которую так должен был поворачиваться язык только у родного внука. Рослая, статная, она обладала величественной осанкой и приветливым, улыбчивым лицом, на котором еще явственно читались остатки былой красоты. Они с Никитой были похожи: у нее тоже были большие, широко-распахнутые синие глаза, аккуратный вздернутый нос и крупный рот с пухлыми губами. Однако мальчишка был до неприличия белобрыс, а она была обладательницей длинных темных ресниц, бархатной, немного смуглой кожи и светло-русых, пепельных волос, уложенных аккуратной шапочкой. Она приняла большое участие в Аии (Никита поведал ей ту же историю, что и отцу), и, хотя она никак не могла одобрить ярко-зеленую взъерошенную шевелюру девочки, все равно отнеслась к ней, как к родной, окружив заботой и вниманием.
Поздно ночью, когда Аия давным-давно спала в теплой уютной постели, а обиженный на весь свет Вячеслав Антонович удалился в свою комнату, Анна Ивановна заглянула в комнату к внуку. Тот сидел в темноте перед компьютером и что-то искал в интернете, однако, услышав, что к нему зашли быстро свернул все окна и резко оглянулся.
- Мальчик мой, - сказала бабушка, неторопливо проходя вглубь спальни и присаживаясь на край кровати, - ты не хочешь мне объяснить, что произошло у тебя с этой девочкой на самом деле и почему ты так ее защищаешь, что даже пошел навстречу отцу.
Никита сидел прямо, положив руки на колени, некоторое время он думал, потом начал отвечать в том же тоне:
- Дорогая моя бабулечка, несмотря на то, что мы имеем серьезные противоречия в вопросах моего воспитания, а также в плане моего дальнейшего будущего, хочу отметить, что сильно к тебе привязан и почти не обижен на то, что ты приняла сторону отца, касаемо окончания школы и поступления в институт.
- Не ерничай, Никита.
- Ты первая начала. И ты поддержала его, хотя все прекрасно знаешь! – выпалил Никита и отвернулся к компьютеру, показывая, что разговор окончен.
Бабушка вздохнула, но никуда не ушла, сделав вид, что не заметила демонстрации: