- От тебя теперь видно только голову, - сказала она, расстегивая куртку и кладя ее на мягкий мох, - Давай посидим, отдохнем и пойдем уже на электричку.
Маша кивнула, с удовольствием плюхнувшись на свои вещи, при этом не отрываясь глядя в телефон:
- Интернета нет, сети нет, - сообщила она, - gps тоже не работает.
- Почему-то я не удивлена, - ответила Алина, аккуратно опустившись на землю, и рассматривая толстенные стволы окружающих деревьев.
Все было ей знакомо и ново одновременно. Словно прямо здесь и сейчас в ней бились два сердца, функционировали два мозга. Она гладила глубокий и пушистый мох, даже кончиками пальцев зная его структуру и то место, где он окажется чуть влажным, и при этом удивлялась тому, что в большом мире никогда не встречала такого растения. Непоседливая Маша уже вскочила и замеряла диаметр ближайшей сосны – получилось четыре размаха ее рук, потом она включила фонарик в телефоне и посветила наверх – свет заканчивался раньше, и невозможно было понять, насколько высок ствол дерева.
- Выключи свет, - зашипела Алина, - ты нас выдашь.
- Да тут нет никого, - ответила Маша, но спрятала телефон, - ты же сама говорила, что это граница, они ее тоже не видят и проходят насквозь.
Но Алина ничего не ответила, внезапно напрягшись. Она едва уловила легкую поступь и тихий разговор, Маша заметила ее выражение лица и тоже прислушалась. Голоса становились все явственнее.
- Что будем делать? – спросила она одними губами.
Алина приложила палец ко рту, затем приподняла куртку и похлопала ладонью по земле, Маша послушно села, Алина толкнула ее и завалилась рядом, накрыв головы курткой.
- Там мой комбез валяется, лыжи, - прошептала Маша.
- Тссс.
Голоса становились все громче, наконец, они приблизились настолько, что девочки могли различать речь:
- … Не понимаю, с чего он взял, что она вернется?
- Челноки всегда возвращаются. Он хочет перехватить ее, чтобы уничтожить сразу, а также убрать тех чужаков, которых она приведет с собой.
- А откуда он знает, где именно надо ходить? По мне, что тут, что дальше, что ближе – все одно, бесконечный лес.
- Он жрец, ему виднее.
- Но Слайс ведь не сказал ему, где она вышла?
- Слайс сказал, что он не видит границу и не сможет показать. И ты не сможешь, и я не смогу. Слайс ведь не жрец.
- Да, он не может разговаривать с Источником. Да вот разговаривает ли старший, вот в чем вопрос.
- Тихо ты, у него везде уши…
Голоса затихали, удаляясь, да и патрульные заговорили тише, видимо, опасаясь громко обсуждать жреца. Когда все замолкло, Алина отбросила куртку.
- Пронесло, - прошептала она, - Надо спрятать вещи.
- Мы что пойдем дальше? Они же прочесывают лес!
Алина на секунду задумалась:
- Да! Надень шапку, а то твоя рыжая шевелюра сдаст нас даже в этой непроглядной тьме.
- Аля, зачем нам вглубь! Ты же слышала, что они говорили – они хотят поймать и уничтожить чужаков!!!
Алина тем временем аккуратно отогнула мох и прятала под него теплую одежду и лыжи. Маша попыталась ей помешать, но та снова была в астрале: взгляд невидящий, руки совершают движения автоматически. Затем она поднялась и крадучись направилась туда, откуда пришли дозорные.
Маша некоторое время постояла на месте, ожидая, что подруга заметит ее отсутствие и вернется, но, поняв, что этого не произойдет быстро побежала следом. Мох гасил все звуки, но, к счастью Алина ушла недалеко. Когда Маша нагнала ее, она стояла около сосны, нежно поглаживая ее ствол и словно разговаривая с ней. Маша резко дернула Алину за руку:
- Что ты делаешь? Пошли отсюда.
Взгляд девочки сфокусировался, и она произнесла не своим голосом:
- Нам нужно найти деревню.
Маша закатила глаза, но покорилась. Идти по этому лесу было приятно. Ни дуновения ветерка, ни валежника на земле, ни веток, ни елок, ни палок, одни лишь толстые стволы, словно высаженные когда-то через равное расстояние друг от друга. И тепло, поразительно тепло, словно ты не на улице, а в доме. Вдруг где-то закричала птица, девочки остановились, всматриваясь в мрак. Птица кричала все громче и громче, мелькнула перед ними, ударилась о землю и исчезла. В то же мгновение из-за ближайшей сосны вышел невысокий полноватый старик в длинной темной мантии, он откинул капюшон, обнажив совершенно лысый череп. Черты лица было не рассмотреть в темноте, выделялись только крупные черные глаза, сканирующие словно рентген. Он медленно приближался к ним, они отступали, пока не уткнулись в дерево.