Алина рассердилась, но подавив раздражение, прошептала:
- В любом случае, нам надо бежать. Думаешь, нам к утру подарки готовят? Давай осмотрим загон. И, умоляю тебя, тихо!
Не дожидаясь согласия, она встала на карачки и поползла вдоль ограды, Маша последовала за ней, что-то ворча себе под нос. Внезапно они услышали, что Исмаил со Слайсом разговаривают, поэтому, стараясь не шуметь, подкрались совсем близко и легли за ними. Братья сидели, облокотившись спинами на ограду, и, казалось, не замечали, что их подслушивают.
- Вроде уснули?
- Вряд ли это возможно. Они напуганы и перевозбуждены.
- Что думаешь по поводу всего этого?
- Мое мнение однозначно – надо им помочь. Ты же видел их – совсем дети. Кроме того, Источник требует их к себе.
- Я все-таки сомневаюсь. Я послушал тебя тогда… Мне до сих пор тяжело думать об этом, я очень обидел ее, и не уверен, что смогу добиться прощения.
- Слайс. Мы все делаем правильно. Источник знает, как лучше. Мы должны слушать его.
- Но пророчество?
- Насколько верно оно передано? Насколько правильно оно понято? Потом вспомни – нигде не было ни слова о том, что челнока надо уничтожить.
- Но…
- Не спорь, в конце концов, кто новый жрец? Вараку пора возноситься, но он препятствует этому, он очень силен, он впитывает знания древних без разбору. Берет мощь, но не вникает в суть. А возможности Источника ограничены. Он пытается улучшить нашу жизнь, поэтому и создал челнока. Да, что говорить, все тысячу раз говорено.
Некоторое время они молчали, девочки возбужденно переглядывались. Наконец, Слайс заговорил:
- Я все-таки боюсь, что дав свершиться пророчеству, мы приведем племя к уничтожению. Аия мне дорога безмерно, но судьба всего народа важнее… - он вздохнул, резко вернувшись к началу разговора, - Что с пленницами? Оставить их тут до утра – обречь на смерть, вести к Источнику… Как? Да и стоит ли?
- Слайс, вождь и жрец всегда работали в связке. Вождь должен доверять жрецу. Мы оба хотим одного – блага для народа.
В голосе Слайса зазвучал металл:
- Я не вождь, вождь полон сил и энергии, он совершит еще массу добрых дел.
- Хорошо, будущий вождь, - голос Исмаила лился мягко, успокаивающе, - Но ведь ты сам решил не вмешивать Имула, значит, действуешь от его имени.
Слайс вздохнул:
- Он очень тяжело переносит это все. Боюсь, казнь девочки, выдающей себя за Аию, добьет его.
Снова воцарилось молчание. Маша толкнула Алину локтем, та помотала головой – мол, хочу еще послушать. Тогда Маша начала шумно подниматься, одновременно говоря:
- Надеюсь, вы говорили искренне, а не разыграли спектакль, чтобы заглушить нашу бдительность, - братья одновременно обернулись, и, судя по их виду, появление девочек все-таки было для них неожиданностью, - нам дюже не хочется помирать. Пойдемте уже к Источнику, там на месте разберемся.
Алина, возмущенно пробормотала:
- Эх, Маша, Маша, - и тоже поднялась.
Слайс, нахмурившись, смотрел ей в глаза, а потом проговорил, четко обозначая каждое слово:
- Подслушивать нехорошо. Кроме того, прежде чем что-либо делать я хочу выслушать вашу версию событий.
Его суровый, жесткий взгляд смутил Алину, поэтому она только, молча, глядела в его глубоко-посаженные, темные глаза и ничего не отвечала, и вдруг, сама не зная как, но понимая, что делает, она начала раскрывать перед ним свое сознание: он увидел все-все с самого начала, даже то, чего она не помнила сама. Как в каледойскопе проносились в ее мозгу две параллельные жизни, переплетаясь, сходясь и расходясь. Алину затрясло от ужаса, но Слайс был крайне деликатен и вежлив: будто незваный гость он стоял на пороге ее разума, с удивлением наблюдая за сложной внутренней игрой, готовый в любое мгновение уйти, как только хозяйка погонит прочь. Буквально несколько минут спустя, справившись с первым шоком, Алина предприняла попытку закрыться. И Слайс тут же покинул ее сознание. Он отвел взгляд, но протянул руку сквозь решетку, погладил ее по спутанным волосам, и пробормотал:
- Спасибо. Теперь многое прояснилось.