Шли годы и потомки смелых и высокоразвитых полимексианцев, существуя на полном иждивении у корабля, начали деградировать, все больше превращаясь в людей. Они обзавелись вождем и традициями, мои связные превратились в жрецов и обросли обрядами. Начались дрязги, споры, распри. Наделенный особыми полномочиями жрец устанавливал собственные правила, но меня это не интересовало. Задача оставалась прежней - раз в три-четыре поколения я приводил в племя челнока – того самого посыльного во внешний мир, который должен был определить степень закрепления мутации. Сначала они не возвращались, а потом произошло то, о чем теперь сложены легенды. Челнок по имени Имул привел за собой хвост. Пришлые земляне уничтожили почти все племя, спаслось лишь несколько детей. Это были тяжелые времена… Но вот теперь численность восстановлена, но есть память о челноке, память призывающая его уничтожать. Варак стар, умен, принципиален. Он берет от меня умения, но не доверяет мне. Он не желает возноситься по моему приказу, он не хочет дальнейшего развития, он не хочет смешиваться с людьми.
Несколько раз я пытался привести челнока, но он был убит. Пришлось разобраться в жизни и правилах племени – стало понятно, что только женщина сможет выжить. Но риск был слишком высок. Я обманул Варака, сказав, что Аия будет жить тут и не сможет выходить за пределы зоны, если он мне поможет создать ее точную копию в человеческом мире. Он с радостью принял мое предложение, мы нашли соответствующего нашим требованиям ребенка и чуть-чуть доработали его сознание, добавив небольшой участок, где сохранялось все, что происходит с Аией.
Но моя цель была другой – иметь запасной вариант, который станет второй Аией в случае гибели первой. И вот теперь этот момент настал. Мне нужны данные о состоянии челнока-оригинала, чтобы знать, в каком направлении продолжать модификацию, - рассказ прекратился, все четверо слушателей словно онемели, но Источник, видимо, решил, что после объяснения он вправе продолжить начатое, - Челнок-копия подойди для трансформации, Исмаил прошу подтвердить действие.
Лишь только он сказал последнее слово, несколько вещей произошли одновременно: вспыхнул яркий свет, Алина будто зомби двинулась к центральному экрану, Маша и Слайс обнаружили, что плотно пристегнуты к своим креслам и сколько ни дергаются не могут даже пошевелиться, Исмаил хмуро смотрел на экран, требующий прикосновения его руки, и будто бы колебался, качая при этом головой, а комната наполнилась громким стуком и криком «Откройте, пожалуйста, откройте, Аии нужна помощь».
Глава 22. Дот su-10
Почему-то в сознании билось стихотворение Блока про аптеку, перемежаясь обрывками Пастернака про падающие башмачки и Бродского про выбегающих на остров девочек-сестер. Они кружились, вертелись, перебивали друг друга, сплетались в новый бессмысленный стих и снова разваливались. Потом словно из ниоткуда трубным громом вылетала строчка «Вена моя эрогенная зона», словно колокол ударяла несколько раз по вискам, разбивая на мелкие осколки и фонарь, и ночник, и васильевский остров, лишь для того, чтобы секунду спустя все воскресло заново: Ночь, улица, фонарь, аптека…
Никита раздраженно тер виски, отстукивая ногой ритм назойливой песни. Казалось, его сознание объявило забастовку и категорически не желало выполнять свои функции, а именно: обдумывать, решать, планировать. Все произошло слишком быстро, слишком неожиданно и непредсказуемо. Удивительная сказочная девочка, похожая на фею, гибла вне своей сказки, но только в сказке всегда есть лазейка, всегда добро победит зло, всегда главный герой придумает что-то невероятное.
Никита же на главного героя не тянул. Даже на самого захудалого Иванушку-дурачка, у которого и волки в помощниках, и артефакты сказочные или хотя бы камни на перепутье, что дорогу указывают… Была, конечно, копия письма, в спешке снятая в архиве и словно огнем прожигавшая задний карман, откуда он ее снова и снова доставал, рассматривая чуть расплывшиеся чернильные строчки, смазанный, с широкой черной полосой посередине портрет Варака, и, главное, карту с координатами злополучного дота. И, несмотря на то, что был приказ «туннель заминировать, проход забетонировать, дот su-10 уничтожить», что за окном заканчивался декабрь, дохнувший привычной предновогодней оттепелью, что смартфон указывал нужное место где-то глубоко в лесу, в каких-то совершеннейших дебрях, откуда до ближайшего поселка было не менее трех-четырех километров по бурелому, что веры в себя и надежды на будущее не было, что мозг не подавал признаков жизни, а только скандировал вот эти «ни страны, ни погоста не хочу выбирать», Никита, как и несколько дней назад трясся в пригородной электричке, едущей в сторону Кирилловской.