Как и тогда он был совершенно не готов к длительному путешествию по лесу, был голоден, задумчив и угрюм. Понимая, что все его попытки попасть в зеленый мир обречены на провал, он просто делал то, что должен был делать, чтобы потом сказать себе: я не сидел на месте, я пытался. В конце концов, он молодой здоровый парень и пройти полтора десятка километров для него не должно стать проблемой.
«Даже лыжи не взял», - с досадой думал он, поеживаясь под моросящим дождем, но ни на секунду не замедлившись – впереди была только одна цель и очень хотелось бы добраться до нее засветло. Подтянув лямки рюкзака, он вставил в уши наушники и выпал из реальности: не замечая ничего вокруг, он просто шел по пунктирной линии, которую нарисовал ему навигатор, предварительно сообщив, что «до назначенного пункта слишком большое для пешей прогулки расстояние» и что «невозможно добраться на транспорте». Спасибо, что вообще маршрут построил, мог бы и отказать, компьютеры теперь умные пошли.
Постепенно моросящий дождик превратился в ливень и, чтобы уберечь телефон от воды, Никита прикрывал его ладонью второй руки, сосредоточенно двигаясь в заданном направлении. В принципе, можно было сказать, что с погодой повезло: верхний слой снега замерз, образовав корку, что позволяло идти по ней, не проваливаясь на метровую глубину, но с другой стороны – вода делала дорогу очень скользкой и опасной. Кроме того, валежник, торчащие из под бело-грязного покрова деревца и кусты удлиняли путешествие раза в полтора, если не больше.
Никита смутно помнил, как в прошлый раз он сердился, боялся, терзался, но теперь внутри было пусто, он просто робот, который должен выполнить свою миссию, выполнить или погибнуть. Уже давно стемнело, окутав мальчишку непроницаемым парящим мраком, уже по третьему кругу начинали играть песни в плеере, уже давно и куртка, и брюки, и обувь промокли насквозь, и можно было чувствовать влажное тепло нагретой телом одежды, уже давно ярко-красные опухшие пальцы не ощущали ничего, но продолжали сжимать маленький светящийся прямоугольник, на котором медленно-медленно сокращалось расстояние до установленной метки.
Вот оно, нужное место. Видимо, нужное. Никаких признаков того, что когда-то что-то здесь было. Точно такой же лес, как и в любом другом месте. Никита отломил у ближайшего дерева ветку и, точно сверившись с координатами, начал расковыривать наст. Сначала он долбил, пытаясь проломить толстую корку льда, потом дырявил раскисший и набухший, словно сахар, снег, потом руками разгребал слежавшийся и плотный самый нижний слой снежного покрова. Сколько прошло времени, чего он добивался, к чему стремился, он не знал. Каким-то краем сознания он понимал, что все его усилия напрасны, что еще немного, и он вырубится от усталости, позволив холоду докончить то, что не в силах было сделать переутомление, но остервенело продолжал копать. Руки уже дошли до мха, блаженно окунувшись в его прелую теплоту, ногти ковыряли землю, ломаясь о то и дело попадающиеся камни, в горле пересохло, глаза закрывались, и в какое-то мгновение, не в силах уже бороться со сном, Никита отдался укачивающему и убаюкивающему чувству, подхватившему его на руки и аккуратно понесшему куда-то далеко, где не было больше ни боли, ни холода, ни страха…
Сильный удар по лицу вывел его из состояния неги, и он обнаружил себя лежащим на каменном полу. Внутренне сжавшись, он ожидал повторения, но все было спокойно, лишь стук капель дождя нарушал гробовую тишину. Никита перекатился на спину, чувствуя, как соленая теплая жидкость стекает в носоглотку, а холодные струи, падающие откуда-то сверху омывают горящее в лихорадке лицо. Сил не было, хотелось снова окунуться в забытье, но в ушах одновременно звенел нежный тембр Мельницы: «и зачем мне, право, моя душа, если ей у тебя, мой гость хорошо…» и хрипловатый голос Аии: «Помоги, пожалуйста».
Никита распахнул глаза. В сплошной черноте развернувшейся над ним, можно было различить чуть сероватое отверстие, сквозь которое проникал дождь и свежий ветер. «Я сделал это!» - радостно пронеслось в его сознании, и он попытался подняться. Но тело его не слушалось. Превозмогая боль и слабость, он снова перевернулся на живот и пополз налево, пробормотав заплетающимся языком «налево пойдешь, коня потеряешь, направо пойдешь – полцарства найдешь».