Двигаться было относительно несложно, туннель шел практически ровно, в нем было сухо и тепло. Теплее, чем наверху. Возможно, будь мысли Никиты более упорядоченными и ясными, его бы это смутило, но лихорадочная гонка все еще никак не отпускала его и он продолжал двигаться к неизвестной и непонятной цели. Периодически он терял сознание, лежа в забытьи Бог знает сколько времени, прижимаясь щекой к холодному, слегка вибрирующему полу. Музыка давно закончилась – смартфон сел, но Никиту это не тревожило, каким-то глубоким внутренним чувством он понимал – это дорога в один конец. Иногда ему казалось, что он слышит то позади, то впереди шаркающие шаги, но звук был так легок и мимолетен, что парень не фиксировался на нем, быть может, это было просто эхо.
Наконец, туннель закончился – Никита просто уперся головой в явно-металлическую преграду. И только тут первая ясная мысль появилась в его сознании: «Зачем я не выключил музыку, теперь мне даже не подсветить себе». Держась одной рукой за каменную стену, а второй за железную, он, превозмогая жуткую боль в спине и ногах, осознавая, что, возможно, он просто что-то сломал себе при падении, начал подниматься. Такое легкое движение стоило ему огромных усилий, пот градом катился по лицу, дыхание сбивалось, боль овладевала им все сильнее и сильнее. Он сжал зубы, и крик, больше похожий на рычание раненого зверя, вырвался из его груди: ему удалось принять вертикальное положение.
Теперь, когда он поднялся, становилось все яснее, что точно сломана левая нога – на нее невозможно было опереться, и, вероятно, несколько ребер – каждый вздох отзывался мучительной острой судорогой, также почти наверняка что-то не так было с головой, она кружилась, гудела и казалось, что мозгу просто не хватает места в черепной коробке, что она слишком мала для него и поэтому давит-давит-давит.
Никита стоял, понимая, что завалил миссию. В кромешной тьме перед его глазами то появлялось, то расплывалось бледное хорошенькое личико с упрямо торчащими ярко-зелеными волосами и огромными, словно два океана изумрудными глазами. «Неважно, - сказал он сам себе, - неважно, что мне плохо, я должен пройти этот путь до конца». И очень медленно, стараясь не потревожить израненное тело, он двинулся вдоль металлической поверхности в поисках хоть чего-нибудь, что помогло бы пройти дальше. Он знал, что это дверь, и что на ней должна быть большая круглая ручка как на подводных лодках, он также помнил, что наверняка она должна быть заминирована… Возможно, это было бы быстро и легко – подорваться на ней, уйти в небытие, чтобы никогда больше не ощущать таких страданий – ни телом, ни душой.
Полностью проснувшись, его мысли уже бежали дальше с какой-то безумной скоростью: «Покой, вечный покой. Как это должно быть легко и хорошо. Больше не будет боли, будет только вечное блаженство… - он перебил сам себя, - А Аия? – и сам себе же ответил, - Мы будем вместе. Она не протянет долго и мы встретимся… Там… Где там? А вдруг дальше ничего нет, вообще ничего. Как будто выключат свет или вынут батарейку, и останется только жалкое вместилище дум, терзаний и чувств… Но не может же быть, чтобы вот так бесследно? Такая энергия… А вдруг? Вдруг лишь пустота впереди и на это же я обреку и ее?».
Не страшно было умереть, он никогда этого не боялся, страшно было исчезнуть, раствориться, стать просто ветром, просто светом, не быть, не существовать. Это пугало, и он открыл глаза, хотя разницы не было никакой, и попытался рассмотреть хоть что-то, пальцы уже нащупывали колесо и руки напрягались в попытках провернуть его. Очень не хватало двойной опоры, но получилось выставить правую ногу вперед, левую поджать, а спиной упереться в стену туннеля и тянуть, тянуть, тянуть. Сначала руки соскальзывали, но Никита спешно перехватывал ими, чтобы не свалиться и в какой-то момент почувствовал легкое движение диска. Не поверив своим ощущениям, он утроил усилия и услышал противный скрежет, будто скрипели давно не смазанные качели, мелькнуло какое-то детское воспоминание и рассеялось так и не успев сформироваться в законченный образ.
Провернув ручку до конца, он услышал легкий щелчок, оповестивший о том, что замок открыт, и на мгновение замешкался, не очень понимая, что делать дальше – то ли толкать дверь, то ли тянуть. Впрочем, особого выбора не было. Из той позиции, что он занимал, возможно было только навалиться, надеясь, что это правильная сторона и что его веса будет достаточно. Зажмурив глаза, он опустил левую ногу на стену, напряг спину и сделал глубокий вдох, после чего, попытавшись не думать вообще ни о чем, со всей силы оттолкнулся ногой и телом и как выпущенный из пращи камень упал на дверь. Нога будто разваливалась на части, пробивая током через колено куда-то в район таза, ломанные ребра от удара заколыхались, грозя повредить что-то важное внутри него, в голове запульсировало и закружилось, показывая, что есть боль за пределами человеческих возможностей, и последней мыслью Никиты было, что он теряет сознание.