Никита кивнул и перевернулся на живот. Если до этого у него получалось передвигаться на некотором подобии перекошенных четверенек, то теперь вся нижняя часть туловища отказывалась его слушаться, в том числе и здоровая нога. Он вытянул руки вперед и медленно подтянулся, отчего по всей грудной клетке разлилась волна дикой боли, в глазах потемнело. Потребовалось некоторое время, чтобы повторить движение снова. Наконец ему удалось преодолеть дверной проем и снова очутиться в тоннеле. Силы закончились, он тихо лежал, прижимаясь щекой к холодным сухим камням и слушая шаги Варака и легкий шелест закрываемой двери.
«Как обидно! Как несправедливо! Я пополз не в ту сторону… Вернулся к доту вместо того, чтобы достичь мира Аии… Видимо координаты были чуть-чуть неправильными, или телефон не точен… Хотя какая теперь разница…», - им снова овладело чувство безысходности.
Внезапно в глаза забил яркий свет. Инстинктивно приподняв голову, Никита увидел, что над ним парит большой, размером примерно с футбольный мяч, желтый сгусток огня, дававший свет по силе сравнимый с прожектором на стадионе. Никита снова зажмурился и отвернулся. Мысли заметались в поисках названия, но ничего, кроме слова файербол в голову не приходило. В это время Варак склонился над ним и аккуратно перевернул на спину. Тело, содрогнувшись, отозвалось новой вспышкой боли. Никита мог чувствовать, как шершавые холодные пальцы ощупывают его, старик кряхтел и огорченно цокал языком.
- Ты весь переломан, что с тобой произошло?
Никита сжал зубы и помотал головой. Эхо разнесло по коридору скрипучий смех жреца:
- Не желаешь со мной разговаривать, да? Ну, так я оставлю тебя тут помирать от голода и жажды.
- Не оставите, - прохрипел Никита, - я вам зачем-то нужен.
- Ну, это еще вопрос. Я думаю, что ты сможешь помочь, но не уверен. А с любопытством я уж как-то справлюсь. Тем более, что есть только один человек, от которого ты мог узнать обо мне. Верно, чужак?
Никита молчал. Казалось, Варак читает его как открытую книгу, значит, наверное, лучше будет остаться, немного прийти в себя, а потом ползти следом, надеясь, что все-таки получится осуществить задуманное.
Варак начинал сердиться:
- Слушай, щенок. Время поджимает. Мне некогда разводить тут с тобой разговоры…- он выдержал паузу, ожидая реакции мальчика.
- Так не разводите… - прошипел Никита.
- Хорошо, упрямец. Ты прав. Раскрой свой разум, - рявкнул он.
С таким трудом выстроенный барьер вмиг разлетелся вдребезги. Никита физически ощущал, как Варак грубо и бесцеремонно вторгается в его мозг. «Вот, черт, - пронеслась мысль, - об этом я как-то не подумал». Жрец начал раскручивать воспоминания с конца – от свежих к более старым. Словно на быстрой перемотке Никита прополз по коридору, упал вниз в собственноручно вырытую яму, шел через лес, ехал на электричке… «Нет, нельзя ему показать, в каком состоянии Аия», - подумал он.
- Остановитесь, или я не буду вам помогать.
В то же мгновение все прекратилось. Варак снова засмеялся.
- Вот видишь, как легко ты меняешь свое мнение. Мне просто хотелось тебе показать, что тебе нет необходимости скрывать что бы то ни было от меня. Если мне понадобится, я все узнаю сам.
Никита еще пытался бороться, но прекрасно осознавал, что бой проигран.
- Это незаконно. Нельзя вторгаться в чужое сознание без спроса…
Снова смех.
- Кто запретит? - хохот будто бы захлестнул Варака и он закашлялся.
Потом воцарилась тишина. Никита лежал, гадая, что происходит, но, не отваживаясь посмотреть. Потом он понял, что старик снова трогает его, бормоча себе под нос:
- Источник слишком далеко, срастить не получится, но можно закрепить. Да, закрепить и обезболить, - Варак распахнул куртку и задрал футболку, Никита мог чувствовать легкие движения ладоней на своем животе и груди, внутри разливалось покалывающее тепло, боль отступала. Невнятное бормотание перешло в едва слышный шепот, по мере того, как старик переходил к ногам, а затем и к голове. До того момента, как боль ушла, Никита даже не думал, что ему настолько плохо, теперь же он испытывал что-то сродни наслаждению и, несомненно, благодарность к Вараку. Он оперся на руки и легко сел, затем распахнул глаза – в туннеле было все также слепяще ярко, пришлось приставить к бровям ладонь – и посмотрел на жреца. Тот стоял на коленях и внимательно наблюдал за мальчиком, на его губах играла удовлетворенная улыбка.