Одновременно с «лунным» разрабатывался и «марсианский» вариант УР-700, получивший название «Аэлита» (приказ MOM от 30 июля 1969 года). При этом стартовая масса ракеты должна была составить около 16 тысяч тонн. Для выполнения полёта на Марс с опорной орбиты посредством ускорителей использовавших ядерных ракетных двигателей типа «А» было необходимо вывести на названную орбиту космический аппарат весом 1200–1400 тонн, при использовании ускорителей на химических компонентах топлива вес КА возрастал до 2500–3000 тонн. Максимальная масса полезного груза, выводимого на орбиту одной РН, должна была достигать 750 тонн, поэтому по первому варианту (ядерные двигатели) требовалось совершить два пуска РН и одну стыковку, по второму — четыре пуска РН и три стыковки.
После рассмотрения результатов аванпроекта экспертной комиссией MOM проект был отложен ввиду неясности с жизнеобеспечением человека при продолжительности полёта около 650 дней, отсутствием разработанных ядерных ракетных двигателей и запрета на их использование в космосе, высокой стоимостью реализации проекта — 30–50 миллиардов рублей в ценах 1972 года [75].
Заканчивая рассказ о необычном пути В.Н. Челомея и его коллектива в создании тяжёлых ракет-носителей, заметим, что в начале 1960-х годов здесь в рамках аванпроекта, возможно под влиянием С.П. Королёва, были сделаны прикидки по ракетно-космической системе УР-900, представлявшей собой дальнейшее развитие УР-700, связанное с применением водородно-кислородных двигателей.
Одной из важнейших работ, а по мнению многих, и главной работой, в жизни ОКБ-52 и Генерального конструктора В.Н. Челомея стали работы по созданию семейства «соток» — МБР лёгкого класса УР-100 и её модификаций.
Разработка самой массовой советской межконтинентальной баллистической ракеты была задана постановлением ЦК КПСС и Совета министров СССР от 30 марта 1963 года, вскоре после заседания Совета обороны в Филях, где В.Н. Челомею удалось блестяще доложить руководству страны и основную идею дешёвой баллистической ракеты УР-100, и обеспечивающую её длительную эксплуатацию идею ампулизации (ампулирования, как называли её в 1960-е годы).
«Дело не только в обеспечении практически мгновенного запуска. Это очевидно. Каждый лишний год ресурса ракеты сэкономит государству огромные средства, — говорил Челомей. — Пока ракета стоит, она, как говорится, есть не просит. Как только истечёт отведённый ей срок, начнутся огромные траты: регламентные работы, ремонт и, наконец, замена. Расходы выливаются во многие миллиарды…
Наша ракета чем-то похожа на запаянную ампулу, до срока её содержимое полностью изолировано от внешнего мира, а в самый последний момент, по команде “старт”, прорвутся “мембраны”, компоненты устремятся в двигатели. В результате принятых мер, несмотря на столь грозное содержимое, в период дежурства она столь же безопасна, как и твердотопливная.
…За докладом последовали нескончаемые вопросы. Челомей отвечал уверенно, чётко. Чувствовалось, что ракету он выстрадал», — писал С.Н. Хрущёв [150].
«Разработка “сотки” началась тогда, когда стало ясно, что ни королёвская Р-7, ни янгелевская Р-16, которые заправлять надо было непосредственно перед стартом и не менее 2-х часов, не в состоянии обеспечить своевременный ответный удар. “В пику” другим этот проект был поручен Челомею. У Владимира Николаевича был исключительный дар — точно отбирать лучшее техническое решение. С важнейшим государственным заданием он справился успешно и быстро», — вспоминает Почётный Генеральный конструктор Г.А. Ефремов.
Разработка ракеты велась в ОКБ-52 под руководством В.Н. Челомея, при участии филёвского Филиала № 1 ЦКБМ под руководством В.Н. Бугайского.
В середине 1960-х годов место работы В.Н. Челомея переместилось в Фили, в стены филиала № 1 ОКБ-52, в «филейную часть», как прозвали его местные острословы, в ОКБ «Салют», как официально назвали его позднее. Работа его была весьма напряжённой и касалась множества аспектов создания ракеты: компоновочных, прочностных, динамических. Детально вникал Владимир Николаевич в нюансы топливной схемы и системы управления.