3 февраля 1956 года Президиум ЦК КПСС и Совет министров СССР приняли постановление «О противоракетной обороне», которым новой объектовой системе ПРО было присвоено наименование «Азов». 18 августа 1956 года вышло постановление о создании экспериментального комплекса ПРО «Система С».
Именно в это время начинается сотрудничество людей огромного творческого диапазона, энергии и одарённости — А.А. Расплетина и В.Н. Челомея.
Можно предположить, что на Челомея произвело большое впечатление испытание 215-й (207Т) ракеты особой надёжности (с дублированной системой управления), с ядерной боевой частью, мощностью 10 килотонн, созданной в ОКБ С.А. Лавочкина. Испытания состоялись на полигоне Капустин Яр в январе 1957 года, когда на полигон прибыли более сотни специалистов: маршалы и генералы, министры, академики, главные конструкторы, инженеры… В результате испытаний одной ракеты, взорванной на расстоянии около 200 метров от впереди идущего самолёта, два бомбардировщика-мишени Ил-28, летевшие на высоте 10 тысяч метров на расстоянии километра друг от друга, были буквально смяты взрывной волной в воздухе.
Свои предложения о создании систем ПРО и ПКО были доложены В.Н. Челомеем руководству государства и Вооруженных сил уже на заседании Совета обороны в феврале 1963 года. Противоракетная система получила название «Таран». Создание системы предлагалось проводить с использованием МБР УР-100 с незначительными доработками в качестве противоракеты.
По результатам Совета обороны 4 мая 1963 года вышло постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР о разработке системы ПРО «Таран». Постановлением предписывалось в IV квартале 1963 года выпустить аванпроект системы «Таран», а в I квартале 1964 года — комплексный аванпроект системы ПРО страны на основе системы «Таран» и других средств ПРО [136].
«Экономичным было решение по ракете УР-100 с точки зрения её предназначения для системы противоракетной обороны СССР. Система ПРО называлась “Таран”. И она была предложена вновь экономично, не разоряя страну. Но её после снятия Н.С. Хрущёва закрыли немедленно. При этом открыли такие же работы позже на 25 лет, да и ракету сделали новую, сходную с УР-100. Но через четверть века! А вместо системы защиты страны создали “усохшую” (не по израсходованным средствам) московскую ПРО, назначение которой так и не было кем-либо понято», — говорит Г.А. Ефремов.
Действительно, в системе «Таран», предложенной В.Н. Челомеем ещё в 1963 году, предполагалось использовать МБР УР-100 с мощной ядерной боеголовкой в качестве противоракеты. В системе предполагалось использование РЛС «Дунай-3» и многоканальных РЛС дециметрового диапазона, которые должны были включаться по сигналам станций раннего обнаружения. Предполагалось, что система будет поражать цели на высотах до 800 километров и на дальностях до 2000 километров.
Пишут, что В.Н. Челомей «признался, что отказ от системы “Таран” был обусловлен недоучётом возможностей ключевого звена — системы дальнего радиолокационного обнаружения» [68]. Сегодня «возможности ключевого звена» вполне позволяют решать поставленную задачу, а физически её решение всё так же недостижимо из-за высокой скорости атакующих боевых блоков (свыше 20 М) и из-за постановки имитирующих сигналов. Ю.А. Спиридонов — Главный конструктор целой серии комплексов средств противодействия (КСП) ПРО, а когда-то директор ЦНИРТИ, считает, что системы ПРО, созданные по известным на сегодня схемам, вообще не в состоянии перехватить современные баллистические ракеты, оснащённые системами КСП ПРО нового поколения.
В 1974 году количество развёрнутых ракет УР-100 и её модификаций УР-100М, УР-100К и УР-100У достигло максимума в 1030 единиц. Заметим, что в 1967–1989 годах более половины (в 1977-м — около 70 процентов) всех стратегических ракет СССР было спроектировано в ЦКБМ (НПО машиностроения), двигательные установки ракет в Воронежском КБ химавтоматики, а произведены заводом им. М.В. Хруничева, Омским производственным предприятием «Полёт» (авиазавод № 166), Оренбургским производственным объединением «Стрела» (авиазавод № 47).