Счастливые официальные события помнят большинство людей — собственную свадьбу, свадьбы товарищей и родственников, юбилеи, рождение детей, внуков, их свадьбы…
На свадьбе сына Сергея Владимир Николаевич быть не смог, очередные испытания задержали его на полигоне.
На свадьбе дочери Евгении 16 июля 1977 года, которую праздновали на даче, он присутствовал, удивляя многочисленных гостей своей очевидной грустью. Подобно большинству отцов, живущих со своими детьми, ему было жаль уходящую от него дочь, в глубине души ему хотелось, чтобы она всегда оставалась с ним.
Свадьба дочери была не особенно многочисленной — около сорока человек, но её почтил присутствием председатель Совета министров СССР А.Н. Косыгин.
Владимир Николаевич трезво оценивал характеры своих детей. Товарищи слышали от него и грустное философское замечание: «Эх, как бы Сергею да характер Евгении!»
Б.Н. Натаров вспоминал, как в его присутствии В.Н. Челомей подсказал тему диссертации сыну. Сидя за столом, покрытым большим толстым стеклом, он вдруг, подогнув кисть, вертикально поставил на стекло средний палец, с усилием продвинув кисть от себя, так что конец пальца, упёртый в стекло, прошёл заданный путь несколькими рывками, спросил:
— А ты можешь объяснить, почему так получается?
— Думаю, что да, — после некоторого раздумья ответил сын.
— Ну, вот тебе и тема, — заключил Владимир Николаевич. По специальному разрешению Владимир Николаевич приобрёл тёмно-красный автомобиль «мерседес», продаваемый одним из посольств. Он искренне любил эту машину, восхищался изящными техническими решениями немецких инженеров, заложенными в неё.
«Однажды, при въезде в гараж, он ударил “мерседес” о стенку и помял радиатор. Вызвав меня и шофёра А. Фонарёва, он послал нас на ремонтную станцию, — вспоминает Г.Я. Глоба. — Нас там встретили радушно, быстро заменили повреждённый радиатор, не взяли ни копейки денег и сказали, что для них большая честь, что у них обслуживаются такие люди».
Жил он в заветном и любимом им московском районе — у Патриарших прудов, сменил здесь три квартиры. Последняя, та, в которую он однажды не вернулся, находилась на Малой Бронной, 38. Напомним, что само название — Патриаршие пруды, архаично: ведь трёх прудов давно нет (о том, что их было три говорит название Трёхпрудного переулка), остался один, достаточно крупный, почти квадратный, площадью ровно в один гектар, расположившийся между Малой Бронной, Большим и Малым Патриаршими, а также Ермолаевским переулками.
Это место издавна было избрано «пишущей братией»: здесь, в гостях у поэта Ивана Дмитриева, бывали Пушкин и Жуковский, Гоголь и Карамзин, Вяземский и Веневитинов. На соседней Спиридоновке жил Евгений Баратынский, а в Трёхпрудном переулке родилась Марина Цветаева. Во дворе дома 12 по Малой Бронной мальчишкой жил Владимир Маяковский, переехавший в Москву после смерти отца, именно здесь, на Патриарших прудах, познакомились Сергей Есенин и Айседора Дункан, свою единственную московскую зиму провёл Александр Блок, совсем рядом, на Малой Бронной, жил и Максимилиан Волошин.
На многолюдный и популярный у москвичей каток, устроенный Российским гимназическим обществом, приводил своих дочек Лев Толстой. Здесь же в отчаянии искал Китти герой «Анны Карениной» Левин. Гуляя по аллее, заслушивался соловьиными трелями другой Толстой — Алексей Николаевич. Ну и трагикомичное начало знаменитого романа Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» добавило Патриаршим прудам популярности. От одних имён бывавших здесь поэтов становится жарко…
С Ермолаевского переулка смотрит на Патриаршие пруды «дом со львами* — «дом шести генералов», построенный в 1944 году в стиле неоклассицизма, в духе богатой городской усадьбы.
Владимир Николаевич любил прогуливаться вокруг здешнего пруда. Владимир Поляченко, один из его ближайших учеников, вспоминает, что в заключение «домашних» встреч Челомей неизменно выводил его на прогулку вокруг пруда.
Об этих прогулках вспоминают и дочь академика Евгения Владимировна («о знакомых до шажка прогулках»), и внучка Анастасия Сергеевна, и лётчик-космонавт Юрий Николаевич Глазков, и учёный, доктор технических наук, профессор Александр Григорьевич: Григорянц.
Ещё одной причиной любви к Патриаршим прудам можно считать умение Челомея ловко кататься на беговых коньках — «норвегах», техника владения которыми требует большего внимания и точности, чем другими, о чём с удивлением вспоминают несколько мемуаристов.