[-3]
все эти предметы философского анализа и
проблемы онтологического статуса языковых значений,
пресловутые бартовские па на тему, сорри,
рождения читателя и смерти автора
безостановочно напоминали о том, что люди,
а также все, кого обычно за них принимают,
суть обреченные существа;
потому-то и искал я сутру,
толкование которой разъяснило бы мне, наконец,
смысл пустоты занебеснутого нейтраля… но!
я не был на самом деле готов к умерщвлению того,
что все еще называют «эго» —
потому-то изначальная сущность и не могла «вылупиться»,
ощутив чистую свою бесконечность:
нет-нет, не ту, которую пытаются вымолить у рясоносцев
похотливые до индульгенций невежды,
предлагая посредникам — «во славу *****» — живую валюту
страха…
о, конечно, дутая моя «индивидуальность»
являлась, как и у большинства двуногих,
стандартным ассорти из ограничений,
стоящих на пути к, так скажем, реализации хай-класса:
впрочем, не крылся ли в основе Творения
какой-нибудь трансцендентный обман, я, как и вы, не знал…
мини-устройство же Машеньки, признаться,
интересовало меня ничуть не меньше мироустройства в целом:
с этого места поподробней, просит она, снимая вторую кожу:
надо же, никак не привыкну к подобным ню.
[-4]
— знаешь, говорит Машенька сразу после,
когда звонит халупосдатчица,
секунду-другую инстинктивно дергаешься, гадая,
набьет ли она цену или вежливо попросит убраться,
меж тем как сильное эмоционирование
(да, я тоже, тоже не терплю это словечко) —
вернейший признак животного состояния,
а значит, каждый поэт[ъ]… —
«мал и мерзок, да не так, как вы!» — шепчу машинально,
но Машенька отмахивается:
— двенадцать вихрей с зеленоватым свечением…
нет ничего красивее чакры сердечной!
нет никого милей чижика-пыжика!
никто мне не люб больше!
(хохочет.
рифмует анку с фонтанкой.
допивает.)
[-5]
постигнуть «скрытые пружины мироздания»:
не того ли хотелось Машеньке?
она, по-тихому сталкерившая,
почитывала, конечно, не только «Бхагават-Гиту» с
«Дхаммападой»:
более того, чтобы почитывать «Бхагават-Гиту» с
«Дхаммападой»,
приходилось продаваться и таким вот образом
(фрагмент файла, сохраненного на рабочем ее столе, ниже):
«с 1972-го на U. Wirsbo
произведено 2.000.000.000 метров труб Pe-Xa:
этого достаточно, чтобы обогнуть земной шар пятьдесят раз»,
etc.:
Машенька, впрочем, не жаловалась и «слез горьких» не лила,
во всяком случае, при мне, — ну и, конечно,
словечко к а р м а, закрепившееся в ее лексиконе
(как и лю, уцененное, а потому не имеющее веса),
все чаще делило на ноль «святое» —
в том числе и подаренную книжонку:
образчик того самого продукта,
коим завален нынче каждый «душевный» бук-шоп.
в общем… смеялась Машенька, смеялась, а потом,
швырнув нетленку в угол, обхватила колени и начала
по-бабьи,
как начеркал бы какой-нибудь «подающий надежды»
новоязец,
раскачиваться…
а что бы сделали вы,
прочитав такие вот вирши, венчающие одну из главок?
«созидайте свою мысль, слово — глина для работы.
к синтезу, в котором жизнь, красота, любовь, свобода».
…
ага, подумал я,
глядя на тонкие ее щиколотки.