Сашка вдруг ощутил, что краснеет. Он поспешно задрал голову, пробежал глазами по названиям на корешках (они были на разных языках, в основном - Сашке незнакомых, и стояли то ли в полном беспорядке, то ли в порядке, известном лишь хозяину).
- А у вас магазин или всё-таки библиотека? - спросил Сашка.
- Я сам время от времени пытаюсь понять, но пока не преуспел, - сообщил дядя Олег. - Каждый вечер тут, вот на этих скамейках, собирается с десяток существ разных рас, которые потеряли часть себя и пребывают в уверенности, что им есть, что сказать остальным, но на это нет времени. Я великодушно предоставляю им кров и возможность поговорить, а иногда сам принимаю участие в этих разговорах. Иногда они уносят отсюда книги и забывают вернуть. Иногда приносят другие и забывают забрать. Впрочем, тут часто бывают и те, кто книги покупает - но вот они меня как раз не интересуют.
"Значит, у вас что-то вроде клуба?" - хотел спросить Сашка, но не осмелился. Он осторожно снял с полки одну книгу - в покоробившемся переплёте, на обложке которого по серо-жёлтой степи шли высокий мужчина в чёрной форме, с автоматом, а рядом с ним - мальчишка в шортах и майке, державший в руке сандалии. От названия сохранилось только "...ни", а фамилию автора совсем было не разобрать. Но на развороте Сашка прочитал, что книга называется "Грани", а автора звали Алексей Шепелёв. Листы книги были пожелтевшими, казались хрупкими, как тонкая кость.
Книга была старой. Наверное, нескольковековой. Сашка ощутил вдруг, что у него шевелятся волосы на голове при мысли, через сколько рук (и не на одной планете!) прошла эта, в сущности, примитивная прошивка страниц в истасканной обложке.
А ещё - ему захотелось эту книжку прочитать.
Он ощутил на себе взгляд дяди Олега - и сердито поставил книгу на полку, посмотрел в ответ - вызывающе. И услышал:
- Можешь взять её и прочесть. Потом вернёшь, если будет время и если захочешь.
- Я... может быть - потом, - скомканно ответил Сашка, теряя запал. Решительно добавил: - Я, наверное, зайду ещё.
- И принесёшь ещё одну ненаписанную книгу, - сказал дядя Олег. Мальчишка изумился, поняв вдруг, что странноватый землянин имел в виду и сообразив неожиданно, что это - правда.
- Я скорей... да - брошюрка, - ответил он, вспомнив слово. - И не интересная.
- Кокетничать могут себе позволить девушки, и то - не очень умные или очень влюблённые, - наставительно ответил дядя Олег. - А о книгах судят читатели... Русана, что там с едой?! - повысил он голос. В ответ не донеслось ни звука, хотя отголоски готовки Сашка отчётливо улавливал. - Вот так, - философски заключил дядя Олег, дотянулся до гитары, перебрал струны - и, сразу, без подготовки, подыграв себе маршем, пропел сильным, глубоким голосом:
- Пройдя сквозь тьму
навстречу смерти,
Мы в битвах грозных
полегли,
Но видели мы в миг
последний
Холмы зелёные
Земли... (1.)
1.Генри Каттнер и Кэтрин Мур. "Песня Слепого Барда"
- Вы всё-таки хотите вернуться на Землю, - сказал Сашка тихо.
- Хочу, - ответил дядя Олег, глуша струны гитары небрежным хлопком и неожиданно бережно откладывая её на стол. - Но и остаться здесь я тоже хочу... Послушай, звёздный странник, у тебя есть друзья?
- Да, - твёрдо ответил Сашка.
- А есть такие друзья, которых больше нет?
На этот раз Сашка не спешил с ответом. Но, мыслью пройдя шаг за шагом всю свою не такую уж длинную, в основном - тяжёлую и нередко страшную жизнь - ответил так же уверенно:
- Да. Есть и такие.
И вдруг радостно задохнулся, поняв, что ошибался совсем недавно - были и такие. Даже если он, маленький, смертельно испуганный и глупый, этого не понимал. Он сохранил имя и родной язык - немало в испытаниях прошлого - благодаря именно им, этим друзьям.
- Нас было двести в том выпуске - предпоследнем перед войной, - сказал дядя Олег. - Двести кадетов Его Императорского Величества, двести парней из тяжёлой пехоты. Грозненская кадетка. Пять лет вместе, бок о бок, в одном из самых красивых мест Земли - в кавказских горных лесах. Год после войны я искал тех, о ком ничего не знал. Большинство - погибли ещё во время войны. Или пропали без вести, что синонимично. Год я искал, Саша. И понял, что я - один. Больше никого не осталось. Понимаешь? Можно сделать всё, что угодно, только не вернуть сто девяносто девять. Можно прилететь на Землю, приехать в Грозный, войти в школу, где полно мальчишек в родной форме. Но изо всего нашего курса это могу я один. Остальные если и возвращаются - то молча и незримо. А если это так - зачем куда-то лететь? Говорить с ними - такими - я могу и здесь. Для них больше нет ни времени, ни пространства.
- Я боюсь своего прошлого, - сказал Сашка. Заставил себя не прятать глаз и не умолкать. - Сегодня мне предложили его вернуть. Хотя бы в виде памяти. Но я побоялся сделать это прошлое доступным для чужих людей.
- Ты был в миссии? - очень обыденно спросил дядя Олег. Сашка сохранил самообладание и не вскрикнул: "Откуда вы узнали?!" Он просто ответил:
- Да.
- Я так и подумал. В этих краях сейчас, после войны, встретить землянина-звездолётчика твоих лет - редкость. И, если такое произойдёт, он будет одет в форму. Зря ты назвал себя "брошюркой", Саша. Роман - роман страшный и захватывающий, печальный и кровавый, роман с, похоже, хорошим концом, хоть ещё и далеко не дописанный до этого конца.
- Перестаньте, - буркнул Сашка, чувствуя, как загораются уши.
- Мужчиныыы! - послышался зов Русаны. - Есть идите!
Дядя Олег поднялся снова и подмигнул Сашке:
- Пошли?..
...Кухня-столовая, располагавшаяся за дверью, открывавшейся за стеллажом около стола, выглядела аккуратной, но мало используемой. Очевидно, у дяди Олега была нередко встречающаяся среди одиноких мужчин черта - он предпочитал есть не дома. Однако сейчас кухня была оживлённой (если так можно сказать о комнате!) и полной вкусными запахами.