В другой раз какой-то лапландец-горец стрелял в него из ружья, но промахнулся. Линней с ножом в руке бросился догонять разбойника, но ему ли было состязаться с горцем! Карл свалился в первую же трещину, засыпанную снегом. Хорошо еще, что по соседству оказались горцы и вытащили натуралиста из трещины.
Конечно, бродя пешком, не унесешь на себе много коллекций, но Линней и не гнался за этим. Он смотрел, изучал, записывал. Он многое узнал и увидел; этого было достаточно.
Через Торнео и другие города он добрался до Або, а отсюда, через остров Аланд, в Упсалу — домой. В Упсале Линней написал отчет о своем путешествии и получил за него от Упсальского общества сто двенадцать золотых. Казалось бы, что путешественник мог рассчитывать на внимание. Увы! Ученый мир так мало ценил Линнея, что даже стипендию для бедных студентов ему удалось выхлопотать с большим трудом. И то, получив в первый год десять золотых, он на следующий год не получил ничего.
Вернувшись из путешествия, он возобновил чтение лекций по ботанике и минералогии. Но теперь дело шло очень негладко. Студенты не всегда понимали Линнея. Он преподносил им свои систематические открытия, он говорил одно, а в книжках стояло совсем другое. Студенты путались в прочитанном, путались в слышанном. А тут еще начались и неприятности по службе. Враги и завистники Линнея начали говорить о том, что он — недоучка, что у него нет ученой степени. Факультет смотрел на это сквозь пальцы — читает и пусть читает. Пока воркотня была слаба, с ней справлялись покровители Линнея — Рудбек и Цельзиус. Но вот она перешла в резкие протесты.
— Линней не имеет права читать лекции, — заявил на заседании факультета некий Розен, адъюнкт медицинского факультета. — Я говорю официально и прошу записать мои слова, — прибавил он.
Дело было поставлено на официальную ногу. Факультет должен был вынести решение, а таковым могло быть только — «прекратить чтение лекций».
Карл Линней (1707–1778).
Линней пришел в отчаяние. И с отчаяния этот скромный и не очень-то решительный человек — и уж во всяком случае не скандалист — закатил такой скандал Розену, что он чуть не перешел в драку. Богослову Цельзиусу удалось кое-как замять эту историю, но двери Упсальского университета все же закрылись для Линнея. Снова перед ним встал вопрос, что делать дальше. И снова, как и прежде, он разрешился быстро и удачно. Надо сознаться, что нашему ботанику все же очень везло: он всегда где-нибудь и как-нибудь пристраивался.
— Будьте нашим руководителем, — попросили его несколько богатых студентов. — Мы хотим попутешествовать по Далекарлии.
После окончания путешествия Линней поселился в городке Фалуне. Здесь он читал частным образом лекции по минералогии и пробирному искусству. Слушатели были: в окрестностях города имелись знаменитые медные рудники. Нашлась и небольшая медицинская практика. Но этого ему было мало. Он уже вошел во вкус чтения лекций с университетской кафедры.
— Диплом доктора? Хорошо, я его получу!
Может быть он и не так бы скоро отправился за границу завоевывать этот диплом, если бы не городской врач Мореус. Сам-то врач тут был мало замешан, он не уговаривал Линнея, ничего ему не советовал. Нет! Причина была не во враче, а в его дочери.
Сара-Лиза, старшая дочь врача, очень приглянулась Линнею, и он вскоре же предложил ей руку и сердце.
— Поговорите с папашей, — ответила Сара-Лиза.
— Бегу!
— Только не сегодня, Карл! Только не сейчас! — она ухватила его за полу камзола.
— Почему? — изумился счастливый жених.
— Он сегодня очень сердитый. У него умер пациент, и вот…
— Ерунда! На то он и пациент, чтобы умирать.
Линней бодро вошел в кабинет Мореуса.
— Ты мне нравишься, но я не могу отдать свою дочь, за нищего, — ответил папаша Карлу, когда тот изложил ему свою просьбу. Тогда с отчаянья Линней разразился длиннейшей речью. Он говорил много, и нельзя сказать, чтоб толково, но папаша понял, в чем дело.
— Хорошо! — согласился он. — Устройся окончательно, займи прочное положение и тогда приходи. А то кто ты сейчас? Так что-то… — и папаша повертел пальцами, желая наглядно изобразить неопределенность положения Линнея.
Мореус даже согласился ссудить Линнея деньгами для заграничной поездки. Подсчитав свои сбережения да прибавив к ним деньги будущего тестя, Линней увидел, что его состояние равняется почти сотне золотых.
— Хватит!. — решил он и побежал заказывать себе жениховские помочи. Таков был тогда обычай в Швеции.