Подобным образом в своих поисках «я» субъективизм, как и объективизм, может преимущественно склоняться к отождествлению «я» с сознательной физической жизнью, поскольку тело является или кажется вместилищем ментальных и витальных сил и способностей, определяющим их развитие. Он может также отождествить «я» с витальным существом, с заключенной в нас жизнью-душой и ее эмоциями, желаниями, побуждениями, стремлением к силе и росту и эгоистическим самоосуществлением. Или же он может подняться до понимания человека как ментального и морального существа, поставить на первое место его внутренний рост, силу и совершенствование в индивидуальной и общественной жизни и объявить это подлинной целью нашего сущест-вования. Может возникнуть и некая разновидность субъективного материализма, прагматичного и занятого внешним миром; но здесь субъективистская тенденция не может сохраняться долго. Ибо природа субъективизма заключается в вечном движении от внешнего к внутреннему, и он только тогда начинает ощущать себя и получать удовлетворение от своей деятельности, когда приходит к внутренней полностью сознательной жизни и чувствует всю ее силу, радость и великие потенциальные возможности, требующие осуществления. На этой стадии развития человек сознает себя как глубинную витальную «волю к жизни», которая использует тело в качестве своего орудия, а силы разума — в качестве своих слуг и помощников. Это образец того витализма, который в разнообразных и ярких формах недавно играл столь важную роль в жизни и до сих пор оказывает значительное влияние на человеческую мысль. За этим витализмом мы приходим к субъективист-скому идеализму, ныне возникающему и набирающему силу, который утверждает осуществление человека как удовлетворение его глубочайшей религиозной, эстетической, интуитивной, высочайшей интеллектуальной и этической, сокровенной душевной и эмоциональной природы и, видя в нем полноту и весь смысл нашей жизни, старается подчинить ей наше физическое и витальное существование. Физиче-ская и витальная жизнь предстают здесь как возможные проявления и орудия субъективной жизни, выливающейся в определенные формы, и утрачивают самостоятельную ценность. Этому новому движению — новому для современной жизни после эпохи господства индивидуа-лизма и объективистского интеллектуализма — свойственна известная наклонность к мистицизму, оккультизму и поискам «я», не зависимого от жизни и тела; эта наклонность яснее обнаруживает истинное направление и характер данного движения.
Однако и здесь субъективизм может пойти дальше и открыть подлинное «Я» в чем-то более великом, чем даже разум. Тогда разум, жизнь и тело становятся просто орудиями, служащими все более полному выражению этого «Я» в мире орудиями не равноценными по значению, но равно необходимыми для целого, так что их абсолютное совершенство, гармония и единство как составляющих частей нашего самовыражения становятся существенно необходимыми для достижения подлинной цели нашей жизни. И все же цель эта будет состоять не в совершенствовании жизни, тела и разума ради них самих, но в их развитии таким образом, чтобы превратить их в прочное основание и идеальные средства для проявления в нашей внутренней и внешней жизни светоносного «Я», сокровенного Божества, которое едино и все же разнообразно во всех нас, в каждом существе и бытии, вещи и живом создании. Идеал человеческого существования — личного и общественного — будет заключаться в постепенном превращении жизни в сознательный расцвет радости, силы, любви, света, красоты трансцендентного и универсального Духа.
Глава VII. Идеальный закон общественного развития
Подлинный закон нашего развития и весь смысл нашей общественной жизни ясно предстанут перед нами лишь тогда, когда мы поймем не только то, что представлял собой человек в своей прошлой физической и витальной эволюции (как это сделала современная Наука), но и каковы его будущее ментальное и духовное предназначение и его место в циклах Природы. Именно по этой причине субъективистские периоды человеческого развития всегда бывают много плодотворней и созидательней прочих. В другие периоды человек либо сосредоточивается на какой-то внешней стороне, образе или форме внутренней реальности, которую старается проявить в нем Природа, либо механически следует ее движущей силе или формирует себя по некоему шаблону, заданному ее внешними влияниями; на этой же стадии развития в своем субъективном обращении к внутреннему миру человек вновь возвращается к себе, к основам своего существования и своим бесконечным возможностям, и перед ним постепенно открывается перспектива нового и совершенного самосозидания. Он видит свое истинное место в Природе и осознает величие своего предназначения.
Существование есть бесконечная и потому не поддающаяся четкому определению и не имеющая границ Реальность, которая выражает себя во многих значениях жизни. Сначала она проявляет себя — по крайней мере в сфере нашего существования — в материальном образе, как облеченная в форму твердая субстанция, в пределах и на основании которой она может созидать, т. е. как миры, земля, тело. Здесь она прочно запечатлевает и устанавливает главный закон своего развития. Этот закон заключается в том, что все вещи едины в своем бытии и первооснове, едины в общем законе существования, взаимозависимы и едины в универсальной схеме своих взаимоотношений; но каждая реализует это единство предназначения и существования, следуя своей собственной линии развития и подчиняясь своему собственному закону вариации, тем самым обогащая универсальное бытие. В Материи вариативность ограничена; это вариативность типа, в пределах которого в целом сохраняется единообразие особей. Каждая особь следует своей независимой линии развития, но общее направление движения остается для всех одним; несмотря на некоторые незначительные отличия друг от друга, все особи типа имеют характерные, присущие всем черты и общий для всех набор качеств. Разнообразие в пределах типа (если оставить в стороне отдельные несущественные отклонения от нормы) достигается за счет вариации подтипов — групп, относящихся к одному общему классу, т. е. видов и подвидов одного рода. В эволюции Жизни, пока ум не достигает самосознания, господствует тот же закон; но с развитием жизни, и особенно с появлением разума, индивид также обретает более широкую и более витальную способность вариации. Он получает свободу развиваться в согласии с общим законом Природы и общим законом своего типа, но также и в согласии с индивидуальным законом своего существования.
Человек, ментальное существо Природы, особенно отличается от ее менее развитых творений — большей способностью сохранять индивидуальность, способностью высвобождать ментальное сознание, которое в конце концов дает ему возможность все больше и больше понимать себя и свой закон существования и развития, способностью высвобождать ментальную волю, дающую ему возможность под незримым управлением универсальной Воли все более эффективно распоряжаться средствами и контролировать направления своего развития, и способностью в конечном счете выйти за пределы самого себя, своей ментальной структуры и открыть свое сознание тому началу, из которого происходят ум, жизнь и тело. Он может даже прийти к максимально возможному достижению обрести, пусть в настоящее время и не в полной мере, некое сознание Реальности, которая является его подлинным существом, и столь же сознательно овладеть (что недоступно больше никаким творениям земной Природы) «Я», Идеей, Волей — составными частями своего существа — и, следовательно, стать хозяином собственной природы, а со временем — властителем Природы, а не просто борцом с ее подавляющим влиянием, каким является ныне. Сделать это, прийти через ум, и выйдя за пределы ума, к «Я», Духу, который выражает себя во всей Природе, и, объединив с ним свое бытие, силу, сознание, волю и знание, овладеть одновременно на человечес-ком и божественном уровне (согласно закону и природе человеческой жизни, но человеческой жизни, реализуемой в Боге и реализующей Бога в мире) и самим собой, и миром — вот предназначение человека и цель его индивидуального и общественного бытия.