— Куда спешишь, длинноносый брат? — раздался хриплый голос. — Может в баскетбол сыграем?
— Здесь нет ни кольца, ни мяча. Не буду… — отказался Наяп. Отказ был обоснованный и фигура исчезла.
Наяп пошел дальше, но только он начал подниматься в горы как появилась та же фигура.
— Давай, длинноносый брат, я почитаю тебе рэп? — предложила фигура.
— Я достаточно наслушался космогонических телег дома, чтобы еще здесь забивать себе мозги уличным базаром. — жестко ответил на предложение фигуры Наяп и она пропала.
Наяп продолжил свой путь. Он вышел на первый перевал, а его там ждали.
— Может хочешь пыхнуть, длинноносый брат, или вмазаться? А может понюхать? — стала приставать к путнику фигура.
— Пшел вон, мудак! — не выдержал Наяп и оскорбил фигуру.
— Дай, хоть на пиво с солеными орешками! — не отставала фигура.
— Не дам! Вали в свой лумумбарий, пусть тебе там дают.
— Дай, сука, чего-нибудь!
— На! — и Наяп клюнул фигуру прямо в лоб, прикрытый цветастой банданой.
Этого фигура только и ждала. Она сгребла бедного Наяпа в охапку и стала душить, приговаривая:
— Что ты сделал для хип-хопа в свои годы, длинноносый брат? Что ты сделал для хип-хопа в свои годы…
Наяп уже готов был испустить дух и превратиться в кузнечика или мотылька как помощь пришла откуда ее не ждали. Со скалы спрыгнул горный козел в бабайке с длинным буром и пристроился к фигуре сзади. Почувствовав жезл наслаждения в своей прямой кишке, фигура вновь обратилась в Дику и, воя от наслаждения, вместе с козлом полезла высоко в горы. Наяп от неожиданности даже воскликнул:
— Ты куда, черный брат?
— В черто-о-о-о-о-г небе-е-е-е-е-сного-о-о та-а-а-а-а-пира… — едва слышно донеслось с заоблачной высоты до Наяпа.
"Ишь ты, хотел меня трансформировать, а оказался из наших, — подумал Наяп, — Наверное он просто до сих пор не отдавал себе отчета в том, что он есть на самом деле, а теперь судьба все расставила по своим местам и он нашел свой путь в жизни. Приятно, черт возьми, пусть невольно, но совершать добрые дела…"
Так размышляя о проблеме экзистенциального выбора, Наяп начал спускаться в долину.
Завидели его издалека черти, остановили грешников, что волокли телегу, тяжело груженую дровами, к воротам ада: заплясали и запели на радостях. Один из чертей стал вожжи захлестывать на крепкий сук — петлю налаживать. Но прошли черти с Наяпом сквозь друг друга, как привидения, без видимых последствий. Очень это грешников огорчило. Они на небольшой отдых рассчитывали, а их опять черти в ад погнали.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ,
— Помогите! Помогите!
Душераздирающий крик вывел Световида из приятной дремоты, вызванной мерным бегом коня по ровной дороге среди светлого соснового леса. Световид пришпорил коня и поворотил в сторону крика. Через мгновение всадник выскочил на окраину незнакомой деревни. Крик раздался снова:
— Помогите! Помогите! Меня поймало чудовище!
Световид пустил коня по улице, заросшей высокой травой. Видимо, в деревне давно никто не жил. Выехав на площадь, Световид увидел кошмарную сцену — заросший розовыми волосами великан в короткой желтой маечке и обтягивающих зеленых брючках, с соской на груди разинул пасть, чтобы проглотить молодого тапира. Световид немедленно простер руку и великан обратился в кучку серого пепла, осыпавшуюся на голову счастливого тапира.
— Спасибо! Спасибо, брат! — рассыпался тапир в благодарностях и вцепился в спасшую его руку, ища ее поцеловать.
— Не стоит, брат! — умилился было спаситель тапира, как тут же вместе с конем запутался в частой сети, наброшенной на него сзади. Со всех концов деревни бежали тапиры. Кто-то тащил котлы, кто-то дрова, кто-то топоры. Один тапир тащил знамя. На его древке развевалось белое полотнище с кровавой надписью: ешь богатых, а не дерьмо
Командовал всеми вождь. То, что это вождь, было ясно из того, что у него одного срам прикрывала набедренная повязка, а голову украшал убор из цельной шкуры домашнего кота.
Первым делом от Световида отделили его коня. Это взбесило парня:
— Мудаки! — орал он, — Зарежете коня — Игрун проснется! Игрун проснется — потоп начнется!
Этот ор вставил вождя очень оригинально. Вождь подошел к Световиду и плюнул ему в лицо. Больше Световид не орал и вообще как-то потерялся. Когда куски коня уже вовсю булькали в котлах вместе с красным жгучим перцем, сушеными ящерицами, перламутровым продолговатым рисом Световида развязали. Парнишка даже не попытался бежать или напасть на кого-нибудь. Он просто надеялся отведать хотя бы желудевых лепешек. Правда, мелкий дождик постепенно начинал накрапывать, но тапиры намека не поняли. Их вождь сказал:
— Будь любезен, молодец, пойди наруби еще дров. Вот топор. Налей в котел воды, разожги костер. Поставь воду кипятиться. Как вода закипит, мы бросим тебя в котел.
Маленькая капелька дождя упала Световиду в ухо и говорит:
— Ударь вождя топором, ударь!
— Зачем? Все равно все утонем! — возразил ей тихонько Световид, но взмахнул топором и отрубил вождю тапиров голову.
Другие тапиры от неожиданности оцепенели. У некоторых куски мяса торчали из ртов. Довольно комичное зрелище. Световид огляделся и увидел большую коробку из-под телевизора. Дождь тем временем сделался весьма ощутимым. Тапиры, хоть и были в оцепенении, тем не менее от него ежились. Световид им и говорит:
— Полезайте все в коробку.
Тапиры залезли. Световид заклеил коробку скотчем. К дождю добавился холодный ветер, и тапиры в коробке умерли. А Световид стал озираться по сторонам, ища где-нибудь гор, чтобы укрыться на них от потопа. Обнаружив таковые, он бросился со всех ног к ним на перегонки со всякой лесной живностью, ибо вода поднялась уже ему до колен.
Кому от этого печаль, а русалкам стала благодать. Плещутся в воде, прибывающей — радуются, аукаются, песни хвастливые поют: От потопа стонет лес. Все вокруг теряют вес. И тонут, и тонут, и тонут! Даже тот, кто шибко резв Или на гору залез Недолго протянет, протянет! Нам русалкам от того Только очень весело — Смеемся, ныряем, балуем! Будет здешний окоем Один большущий водоем — Русалкам приволье, довольство!
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ,
Спустившись в первую долину, Наяп отыскал ручей и стал из него пить. На иве, которая склонялась над ручьем как раз отдыхал Супай. Громкое хлюпанье Наяпа его разбудило, и он превратился в муравья. Спустя небольшой промежуток времени Наяп закричал:
— Ой, ой, ой!
— Что такое? — поинтересовалась жена Супая.
Она, пока ее муж отдыхал, рыскала вдоль ручья в поисках какой — нибудь добычи. Но как на зло ни одно из животных в то время не мучила жажда. Поэтому встреча с Наяпом ее обрадовала.
— Что такое? — повторила жена Супая, уже стоя рядом с Наяпом, который лежал в корчах на берегу ручья.
— Муравей укусил меня в пенис, — посмотри как он распух!
— Да, действительно, распух… — стала рассматривать пенис Наяпа жена Супая, — Он похож у тебя на палицу…
— Которой я прибью тебя! — вдруг прозвучала жуткая угроза.
Это Супай вернул себе прежний облик и готовился лишить Наяпа жизни, размахивая каменной дубиной чудовищных размеров. Жена Супая, желая помочь мужу быстрее разделаться с Наяпом, вцепилась зубами в его укушенный пенис, но тут же отстала. Она покатилась по берегу ручья с дикими воплями:
— Ой, жубы, мои, жубки!
В то же мгновение Наяп ударил своим пенисом по палице Супая и она переломилась как сухая ветка. Супай хотел было убежать, но подскользнулся и упал в ручей. Наяп рассмеялся и собрал незадачливых разбойников в кучу. Они были такие несчастные, что Наяп развел костер, чтобы обогреть их и побаловать своим фирменным блюдом. Те решили, что пришелец хочет их съесть и запросили пощады: