— Подъем!
Два часа пролетели мгновенно. Разведчики покинули укрытие, и ледяной ветер с остервенением набросился на них, словно мстя им за минуты тепла и покоя.
Разделившись на группы, разведчики начали свою трудную работу.
Сам Фролов, взяв с собой Лагина и Никиткина, отправился на хутор.
Вышегор торопливо вышел на крыльцо. В ружейно-пулеметной стрельбе, которая разбудила его, не было ничего особенного: немцы постреливали каждую ночь. Но неужели ему лишь почудился знакомый автоматный треск?
Не почудился! В степи весело, наперебой протрещало несколько очередей из ППШ!
Вышел и Алексей Никитич, прислушался к ночи.
— Ты чего, Федорыч?
За ним, наскоро одевшись, выглянула Любовь Тарасовна.
— Что случилось? — спросила полушепотом.
Из степи опять донеслись автоматные очереди.
— Слышали? Наши!..
— Смотрите. — встревожилась учительница, показав на тополя.
Вышегор лишь мгновенье видел движущиеся на фоне снега белые пятна — в следующий миг уже ничего не было видно, кроме неровной полоски плетня, серых сугробов и серебристых тополей.
— Сейчас проверим, что там… — Алексей Никитич спустился с крыльца, пошел к плетню. Охваченный волнением, Вышегор принялся закуривать: на хуторе были наши разведчики!
Лагин миновал открытое место, обогнул вдоль стены двор и затаился: напротив было крыльцо.
Человек на крыльце прикуривал — цигарка вспыхнула, свет выхватил из серебристого полумрака кустистые брови, складку на переносице.
— Видел? — шепотом спросил Лагин.
— Неужели. Вышегор? — удивился Никиткин.
Вышегор уже шел к ним.
— Кто здесь?
— Лагин и Никиткин!
— Чего расшумелись? — упрекнул Фролов. — Вышегор? Жив?
Опасаясь, что разведчиков заметят соседи, Алексей Никитич поспешил увести всех в дом.
Разведчики не отказались выпить по глотку самогона и наскоро перекусили. Тем временем Вышегор переоделся. Фролов, Лагин и Никиткин снова видели перед собой того самого старшину, который ценой собственной жизни спас немало людей, а теперь воскрес из небытия и опять готов был ступить на солдатский путь.
О шинели для него Алексей Никитич позаботился еще у Дона. Вышегору недоставало лишь армейской шапки и рукавиц.
— Не возьму я тебя, старшина, без маскхалата, — нахмурился Фролов. — У нас работы много, а ты еще слаб…
— Со мной работы будет меньше, я ведь все тут знаю.
— Лена, неси Федорычу простынки, обойдемся. Лыжи он мои возьмет — получше ваших!
— Тогда пошли! — согласился Фролов.
Вышегор простился с Каргачевыми, Любови Тарасовне сказал:
— Жив буду — свидимся.
Через несколько минут разведчики исчезли в ночи. После их ухода Петька сонно спросил:
— Бать, кто приходил?
— Никто не приходил, спи.
Петька повернулся на бок и снова затих. Выкурив трубку, лег и Алексей Никитич, но заснул нескоро. К радости, что в Семенковском вот-вот будут наши, примешивалась тревога: будет бой, а война сейчас лютая.
Долго лежала без сна и Любовь Тарасовна. Она представляла себе, как разведчики удалялись по серебристой степи, и снег и луна казались ей теплыми.
Той же ночью разведчики возвратились в полк. Шли невесело: у хутора одну группу немцы обнаружили, и в перестрелке тяжело ранило Шубейко. Его еле-еле удалось вынести из-под огня. А когда все уже считали себя в безопасности, случилась новая беда: разведчики столкнулись с гитлеровцами, вероятно, заблудившимися в степи. В этой стычке ранило Фролова.
Лейтенант потерял много крови и, когда его передавали санитарам, был без сознания. В таком же — если не в худшем — состоянии был Шубейко.
Капитан Босых, выслушав донесение разведчиков, отдал приказ о выступлении полка. Разведчикам сказал:
— Фролову только что «старшего лейтенанта» присвоили. Жаль, что не знает. Лагин, завтракайте и опять за работу. Отоспитесь потом. А тебе, Федорыч, три минуты: рассказывай, где пропадал.
Выслушав Вышегора, он снял телефонную трубку:
— Особый? Капитан, ты? Вернулись, да-да, завтракают. Фролова нет. Нет, говорю. Никуда не сбежал — он тяжело ранен. Сдали санитарам. Разведчики сами сдали! Все.
Босых закурил папиросу, глубоко затянулся.
— Ерунда какая-то: капитан из особого получил приказ арестовать Фролова «за попытку перебежать на сторону врага вместе с вверенными ему людьми в дни августовского окружения полка». Ты что-нибудь понимаешь?