— Втроем не пройти: слишком заметно.
Крылов понимал, как серьезны опасения Ильи, но чувства Крылова восставали против этой правды. Ему казалось, что Илья рассуждал чересчур трезво и не хотел учитывать ничего, кроме фактов. А факт — это еще не все: вот Крылов на железной дороге отдался порыву, и Федя Бурлак был спасен.
— Пошли в хату.
— Можно вас сюда, хлопцы? — позвал женский голос за перегородкой. Они неловко вступили в спальную — из белизны простыней и наволочек на них смотрели усталые глаза. — У меня воспаление легких, сейчас мне лучше. Садитесь. Ваш товарищ рассказал, как вы его спасли. Мне приятно познакомиться с вами. Скажите, у нас еще есть армия? Это так тяжело — ничего не знать…
Крылов вспомнил бесконечную вереницу военнопленных, кипящее немецкими самолетами небо, тяжелые танковые тараны, вооруженную до зубов гитлеровскую пехоту, и у него стало тревожно на сердце. Но он подумал также о не покорившемся оккупантам народе, и его тревога ослабевала.
— Конечно есть и обязательно придет сюда. Немцев разбили под Москвой — разобьют и под Сталинградом.
— Спасибо. А то уже нечем жить. У меня муж в армии, командир. О вашем товарище здесь позаботятся, не беспокойтесь…
Они вышли из спальной.
— Не повезло мне, солдатик, — проговорил Бурлак.
— Обойдется, Федь. Мы подождем.
Илья молчал.
— Мамаша, полицейские тут есть? — спросил он утром у хозяйки.
— Двое. Один живет недалеко, а другой, Михайла, на том краю. Этот все рыбу в Днепре ловит.
Приехал доктор, спокойный, вежливый, еще раз осмотрел Бурлака.
— Отвезу тебя, парень, в одно место, лечить будем. А они пусть идут. Согласен?
— Куда вы его отвезете?
— Я же сказал: в одно место, в одно надежное место, насколько это возможно в нынешние времена.
— Останусь, Жень. Пропадете вы со мной.
Бурлак побрел к двери. На улице доктор помог ему сесть в коляску, сел сам, взял в руки вожжи.
— Мы тебя подождем, Федь!
Коляска выехала из села.
Решив ждать Бурлака, Крылов успокоился: он не простил бы себе, что бросил товарища.
— Ну и что же будем делать? — сомневался Илья.
— Сам не знаю. Что-нибудь придумаем.
— Дурак ты. С ним врач, а у нас зима на носу.
— Еще не скоро! Пойдем с хозяйкой поговорим.
Они зашли в хату.
— Анна Федоровна, где бы нам тут пристроиться, пока Федя не выздоровеет? Нам бы работу какую.
— Мама, — спросила из-за перегородки дочь, — а у нас ничего нет?
— Разве крышу подправить?..
Так началась жизнь Крылова и Антипина в приднепровском селе Волокновке. Покончив с крышей, они перекочевали в другую хату. Здесь их заметил полицейский. Он остановился у плетня и разглядывал их с любопытством человека, наделенного властью.
— Навоевались, теперь за лозу?
— Мы не пленные.
— Болтай, все вы не пленные.
— У нас документы есть.
— Что ж тогда к старосте не пошли?
— А чего к нему ходить? Мы здесь временно, нам в Киев надо.
— Будете тут болтаться, возьмем и — на железную дорогу, там наработаетесь! — полицейский принялся закуривать.
— Попробуй нашего табачку, — предложил Илья. Полицейский не отказался. — Ноги вот растер. Поработаю — может, сапоги где достану.
— Записывайся в полицию — будут сапоги, как у меня! — полицай похлопал ладонью по голенищу крепких яловых сапог.
— Давно служишь-то?
— В прошлом году, как наших погнали, в окружение попал. Оттуда домой, здесь и записался.
— Тебе хорошо: и дом цел, и баба под боком.
— Живем — ничего. В других местах партизаны, а у нас тихо. За Днепром какой-то Ковпак объявился, цыган. Хитер, говорят, как черт. Набрал банду, все в немецкой форме. Въедет в село, полиция ему честь отдает, а он из автоматов…
— Брехня! Мы весь Донбасс прошли, ни одного партизана не встретили!
— Сравнил! Цыган за Бахмачем, в лесах, а Донбасс что — голое место, — полицейский растер сапогом окурок, вскинул на плечо винтовку. — Пошел. Ребята вы вроде свои: приказ есть, кого помоложе — в Германию.
— Нам-то что? У нас пропуска.
— Пропуска. Вот дураки! Увидит кто из района — тогда все.
— Чего он приходил? — поинтересовалась хозяйка.
— Заберу, говорит, в Германию.
— Брешет, вин у нас не вредный. Вот у Столбовки такий поганец, як змея. Троих пленных в комендатуру свел.
— Ему что — платят за это?
— А кто ж его знает, может, что и перепадает. Идите в хату, обедать будем.
— Мы, хозяюшка, покурим только.
— Покурите, хиба ж вас кто понукае!