Она убила человека. Это было… Нет, не существует подходящего слова. Это просто случилось. Потекла кровь, он упал, а потом умер. Самое обидное: он даже не знал, кто его убил. Ему воткнули нож в спину, а умирать пришлось лишь с осознаниям того, что это один из его соседей.
Жизнь – странная штука. Живем, не следя за временем, а умираем в мгновение. Будто смерть ничего не значит. Пожалуй, так оно и есть. Особенно, если их реальность нереальна. Кто может доказать, что они существуют? Что Игорь – не плод их воображения? Возможно, она стала параноиком, но ей нужны гарантии. А пока она продолжит чтение.
— Ты должна выйти, — часто просит её Громова, но Донская лишь пожимает плечами.
— А что я там не видела?
Лиза ничего от нее не требует и на том спасибо. Хотя, если быть честной, Майя ей страшно треплет нервы, часто срывается, не слушает, не благодарит, закрывает дверь перед носом... Весь секрет в том, что она боится. Громова хочет войти в её жизнь, пытается разговорить, задаёт вопросы... Она лезет туда, где все мертво. И должен быть какой-то подвох, ведь зачем это нормальному человеку? И дело тут не в Лизе, Майя не пускает никого в свою жизнь, поэтому (а еще из-за ужасного характера) у неё никогда и не было подруг.
Она не из тех девушек, которые устраивают пижамные вечеринки и делятся секретами перед сном. Майе абсолютно не интересно, кто с кем спит, а кто в кого тайно влюблен. Поэтому она и не ладит с ровесниками: они всегда были в своих подростковых мечтах в то время как Майя уже столкнулась с не самыми радужными реалиями жизни. Кажется, сейчас, когда каждый из них пережил потерю, грань, разделявшая их всех раньше, должна была стереться… Но нет. Майя все еще одна. И дело тут не в том, что она потеряла отца, мать бросила ее, а тетя так и не полюбила. Просто она сама по себе такая: мрачная и неприятная. А теперь к ее и так многочисленным грехам добавилось убийство. Поэтому она и считает, что пришельцы создали ее: собрали из кусочков пазла как когда-то Адама, дали ей воспоминания и поместили в эту странную игру на выживание. Наверное, им это кажется веселым, как людям, когда они создают персонажей, а потом убивают их разными способами. Это все объясняет: Майя нереальна. Настоящему человеку не могло так не повезти в жизни, всему есть предел.
— Ты можешь идти, — Донская демонстративно указывает на дверь, — время разговоров закончено.
— И долго будешь продолжать себя так вести? — с легким раздражением спрашивает Громова. Наверное, это неправильно, но Донская знает, что Лиза не накричит и не уйдет от нее, потому что все еще чувствует вину и благодарность. Она считает: у Майи душевная травма и та отчаянно нуждается в подруге. Но это не так. Смерть – это лишь этап, такой же закономерный, как и рождение. Майя уже через это проходила. Она убила человека, потому что так было нужно, и нет здесь никакой вины. Кто бы мог это сделать, если не Майя? Она — чёрствая, грубая и неприятная особа, именно такие и подходят на роль убийцы. И рыдать, биться в истерике, обниматься с Громовой, Донская не собирается. Она давно разучилась чувствовать, чтобы предавать чему-то значение. А все потому что она нереальна. Поэтому пустота ощущается так сильно: возможно, она лишь программа, набор символом, введенный умелым программистом. Над ее персонажем кто-то вдоволь поиздевался. Так кто же ее создатель: Бог, пришелец или рядовой рабочий? Чье она произведение? Лучше уж оказаться набором символов, героем игры, чем человеком из плоти и крови, возомнившим, что имеет право забирать чужую жизнь.
***
— Мы позаботимся о тебе, — дядя гладит каштановую головку девочки своими грубыми, слегка шершавыми руками. Она немного уклоняется и даже не смотрит в его глаза. Майя чувствует лишь страшную усталость, за последние несколько дней её столько водили по разным отделениям, проверяли у психотерапевтов, задавали вопросы, что девочка мечтает просто улечься на свою кровать и заснуть. Но теперь она будет жить у родственников. Где они интересно были, когда отец стал инвалидом?