ГЛАВА ПЯТАЯ. ПЕРЕД СНОМ Неизменно прибывая на своей кровати, ЧБИ продолжал уподобляться человеческому трупу со стеклянным взглядом и пустой душой. Не замечая времени суток, жизни окружающей его, он продолжал лежать в так называемом состоянии рудимента. Его душу перестала преследовать агония не выполненных задач и нереализованных идей. Он приобрел важное для себя смирение. Время от времени в голову проникали навязчивые, но тусклые мысли о жизни, которая могла настигнуть его, если не эта. Мог бы он себя обезопасить от страшного круговорота порочностей и усталости, или нет? Ведь пережив день и вечер, наступает одна из самых страшных стадий - думы о завтрашнем дне. И если этот день будет похож на прошлый, то чем бессмысленная жизнь его на данный момент отличалась от жизни вне стен квартиры и оков кровати? Настало время для своего единственного интереса. Холодная игла беспощадно вонзалась в предплечье, напоминающее целую палитру из гематом. Семя удовольствия вновь было помещено в бесчеловечный сосуд. Прорастание проходило непривычно быстро и спустя мгновение стебли касались мозга, но они не собирались останавливаться; им
способность дождя, падали неизвестно откуда прямиком в голову, одна за другой. Прекрасное чувство. Он начинал ощущать себя живым и будто бы стал находить те самые пазлы, которые давно были утеряны. Все прекрасное имеет характер быстро заканчиваться. Так и наступает реальность. Эффект прекрасного ушел, улетел, испарился и оставил в ЧБИ только очередные трупы его мозговых клеток. Он это знал. ЧБИ знал о всех последствия употребления другой жизни и считал ценник в виде своей жизни не таким уж и большим. Вонзание шприца внутрь, с целью открыть тайную комнату правды или найти удовольствие, сперва приводит к повреждению жизни, а только потом верхнего слоя кожи. Синтетические корни не служили темным всадником для ЧБИ. Не они подтолкнули его на такое существование. Это было дело его рук, а корни стали лишь новым интересом в безымянной жизни.
ГЛАВА ПЯТАЯ. ПЕРЕД СНОМ
Неизменно прибывая на своей кровати, ЧБИ продолжал уподобляться человеческому трупу со стеклянным взглядом и пустой душой. Не замечая времени суток, жизни окружающей его, он продолжал лежать в так называемом состоянии рудимента. Его душу перестала преследовать агония не выполненных задач и нереализованных идей. Он приобрел важное для себя смирение. Время от времени в голову проникали навязчивые, но тусклые мысли о жизни, которая могла настигнуть его, если не эта. Мог бы он себя обезопасить от страшного круговорота порочностей и усталости, или нет? Ведь пережив день и вечер, наступает одна из самых страшных стадий - думы о завтрашнем дне. И если этот день будет похож на прошлый, то чем бессмысленная жизнь его на данный момент отличалась от жизни вне стен квартиры и оков кровати? Настало время для своего единственного интереса. Холодная игла беспощадно вонзалась в предплечье, напоминающее целую палитру из гематом. Семя удовольствия вновь было помещено в бесчеловечный сосуд. Прорастание проходило непривычно быстро и спустя мгновение стебли касались мозга, но они не собирались останавливаться; им было выделено слишком мало места. Наверное, он переборщил с дозой. Воля семени наркотика была сильнее человеческого тела. Перед тем, как его сердце остановилось, он ощущал, что это последний момент его пребывания здесь. Это не так страшно. Он не сожалел, а наоборот - увидел надежду в этой смерти, это тот самый сон и отдых, которого он так давно ждал. Захлёбываясь в своей блевотине он показал эмоцию, которой так давно не испытывал - улыбку. Счастье наполняло его пустую душу подобно струе вина, наполняющей стакан. Невидимые оковы стали спадать. Смердящий запах исчезал вместе с пленниками кровати. Освобождение. Первый свет жизни он увидел на койке акушера. И последний тоже. Первая улыбка в жизни - улыбка матери, держащей новорожденное чадо на руках, и последняя улыбка в блевотине с видом на растущее уже вне пределов его тела растение. Первые надежды родителей на своего ребенка и последняя надежда на обретение покоя. Утро, всегда сменяющее ночь, разочарование, сменяющее восторг - все это бесконечный жизненный цикл. ЧБИ сбежал из социума, а теперь и из своего тела. Человеческая оболочка имеет свойство истечения срока, но есть вещь более значимая, более сильная, чем наше тело - память, с помощью которой можно оставить отпечаток в этом мире, где индивидуальность теряет свое значение; где каждый, даже отдаленно, напоминает другого. Из-за своего образа жизни, он забыл свое имя. Забыл то откуда он, кто его родители и что он из себя представляет. Его смерть означала ровно ничего, и именно поэтому, его дух был заключен туда, где умирали его идеи - прямиком в кровать. Освобождение сменилось очередным заточением. После смерти в его квартире ничего не изменилось: пол цвета стен и стены цвета пола, неподключенная плазма, кровать и безжизненное тело на ней.