Костя замолчал. В памяти всплыл тот прóклятый вечер. Как он разгромил ванну, когда накатила первая волна боли. Наверное, именно это чувствовали те, кого разрывали дикие звери. Вспомнил, как на его крик прибежала невеста… Сначала она увидела его изрезанные руки, а потом подняла взгляд… Потом были белые, красные и чёрные пятна перед глазами, невыносимая боль и крики – его или нет, Костя не понимал.
То, что скорая приехала за рекордные семь минут, не улучило ситуации. Впрочем, этого Костя и не мог бы оценить, потому что болевой шок был таким сильным, что врачи потом восхищались, как он вообще выжил. Парень не был с ними согласен: лучше бы он умер в тот вечер. Его жизнь рухнула буквально за пятнадцать минут, что прошли с момента распаковки маски до идеи умыться. А её контуры впечатались в лицо, разбухнув и огрубев. Гуинплен двадцать первого века, только вот Косте даже податься было некуда, потому что цирков уродов больше не существовало… Невеста, разумеется, его бросила. Многие из друзей отвернулись. На учёбе был поставлен крест – зачем юрфаку такие выродки?..
К реальности его вернуло деликатное покашливание Алексея Германовича.
– Простите, я завис. Опять всё это вспомнил… Если вы что-то говорили, я прослушал, извините.
– Ничего страшного, я повторю. Ваша история, честно скажу, жуткая. Но неуникальная: вы думали о том, что вы – не единственный, кто купил такую маску? – Костя кивнул. Конечно думал! Но судьба других людей, даже найди он их, была ему безразлична. – Но единственный, кто выжил. Мой коллега занимался изучением этой трагедии и, как ему казалось, нашёл способ избавления от ожогов, когда умерла его пациентка, тоже пострадавшая от этой краски.
Алексей Германович сделал паузу, допивая кофе. Почему-то Костя знал, что услышит дальше.
– Вы можете помочь науке, Константин. И, при благоприятном исходе, ещё и избавиться от шрамов. Проживание в Германии и прочие расходы полностью за счёт клиники. Что вы думаете об этом?
Действительно, что думать? Прожить оставшуюся жизнь в маске, избегая людей – но на свободе и занимаясь тем, что нравится? Или стать лабораторной крысой, каждый шаг которой контролируется и у которой не будет даже своего нижнего белья – зато будут туманные перспективы быть принятым обратно в социум? Сложный выбор.
Конец