─ Никак нет, товарищ майор медицинской службы… Повторите еще раз, повторите еще раз, товарищ майор…
Вскоре опять донеслось:
─ Вы слышите меня, капитан? Я еще раз повторяю… Вы слышите меня?… Я майор Колесников… Я майор Колесников…
Рокотов не кривил душой, что на этот раз он едва улавливал голос офицера, который то приближался к нему, то удалялся. Он слегка вздохнул и открыл глаза. Затем указательными пальцами обеих рук принялся ковыряться в ушах. И в этот же момент в комнате погас электрический свет. Пациент насторожился и затаил дыхание. Возникшая ситуация была неординарной. Вскоре вновь раздался знакомый голос:
─ Я даю вводную… Вы слышите меня, Рокотов Андрей Петрович? Даю вводную… За вашей спиной раздаются шорохи, шорохи, шо-рроо-о-хи… Вам, кажется, что кто-то с Вами разговаривает, кто-то разговаривает… Вы слышите меня?
Рокотов в прямом смысле навострил уши. Его попытка хоть что-либо понять в этом словесном каламбуре ни к чему не приводила. Он стал нервничать, все еще не понимая, что в конце концов хочет от него военный медик. Да и причем здесь темнота, человек слышит независимо от времени года или света. Он сделал пару шагов вперед и в этот же момент услышал своеобразный щелчок. Он слегка вздрогнул и посмотрел в сторону двери. Колесников стоял возле выключателя и широко улыбался. Недоуменное выражение лица пациента у врача особой тревоги не вызвало. Он, потирая руки, с нескрываемой радостью произнес:
─ Сегодня мы с Вами, Андрей Петрович, очень славненько поработали… Очень славненько поработали…
Затем он вплотную подошел к больному, похлопал по его плечу и направился к письменному столу. Плюхнулся в кресло, тотчас же привстал, и глядя на остолбеневшего высокого мужчину, почти на одном дыхании выпалил:
─ Таким образом, Андрей Петрович… Вам все время, ну почти все время кажется, что с Вами кто-разговаривает… Разговаривает и даже Вас преследует, преследует днем и ночью…
Рокотов от неожиданного умозаключения отпрянул назад. Его глаза расширились, нервно задергались пальцы обеих рук. Он не исключал, что еще несколько слов подобного диагноза армейского медицинского светилы, и он упадет в обморок. Это в лучшем случае… Он открыл рот, чтобы противостоять настоящему бреду врача. К его удивлению, в голове каких-либо адекватных мыслей не было. Он слегка пошевелил губами, они почему-то были страшно сухими и наподвижными. И в этот же момент из уст Колесникова вырвалось очередное умозаключение:
─ Андрей Петрович, учитывая Ваше очень сильное стрессовое состояние, можно сделать вывод....
Майор ударил в ладоши и сделал улыбку до самых ушей. В успешном исходе своего эксперимента сомнений у него уже не было. В несколько квадратную голову Алексея Михайловича, покрытую редкими волосами, приходили все новые и новые мысли. Он слегка крякнул и вновь произнес:
─ Вы, уважаемый Андрей Петрович, разговариваете с собою… И этот факт, как мне представляется, никто не отрицает… Не отрицает этого и сам больной…
Очередная порция сногсшибательных заключений на этот раз наповал поразила пациента. Он не то от умопомрачительных выводов врача, не то от усталости или нервного истощения, несколько обмяк. Затем медленно опустился на стул, рукавом куртки вытер вспотевшее лицо. Его руки слегка вздрагивали. Некоторое время он сидел неподвижно, словно околдованный. Затем он стиснул зубы и стал приподниматься со стула, хотел подойти к врачу и напрочь отмести его бред. Едва он приподнялся, как тотчас же оказался в крепких объятиях Колесникова. Майор с силой надавил обеими руками на его плечи и в том же наступательном духе изрек:
─ Вам, товарищ Рокотов надо немедленно пройти основательное медицинское обследование… Сейчас дело за нами…
Затем он ринулся к столу, присел и начал быстро что-то писать. Рокотов сидел на стуле и почти с безжизненным выражением лица смотрел на потолок. Сомнений у него не было. Военная медицина под руководством партии начала его обстреливать. И это ей удается. Она выполняла заказ искусно, даже очень профессионально. Капитан Рокотов был сейчас бессилен что-либо против этого сделать. Вывод напрашивался сам собой. После подобного «лечения» в его личном деле появится «психическая» статья, которую ему никогда при социалистическом режиме не выкорчевать.
Дальнейшее поведение врача для Рокотова было также неожиданным. Перед тем, как проститься, он прошептал ему на ухо: