Виктор Федорович прикрыл ладонью трубку, затем положил ее на стол. Ему не хотелось слушать стукача, имевшего кличку «Колокольчик». Он регулярно информировал его о происшествиях в части: кто из офицеров пил во время службы или играл в азартные игры, кто тащился за юбками… Солдатские массы стукач оставлял без внимания. И правильно делал. За них несли ответственность командиры подразделений и их заместители…
Он вновь поднес трубку к уху и услышал знакомый голос:
─ Товарищ полковник, наверное, связь прервалась… Я сейчас же наведу справки, почему нас прервали… Это начальник связи полка виноват… Майор Сакашвили вчера был в ресторане, на дне рождения своего подчиненного старшего лейтенанта Грибова… Их обоих сегодня не было на службе…
Самойлов слегка хмыкнул в кулак, затем в несколько повелительном тоне произнес:
─ Товарищ капитан, я хотел бы завтра утром в часиков десять пригласить тебя к себе в кабинет… Очень большая указивка из политотдела корпуса пришла…
Слегка хихикнув, добавил:
─ Я знаю, Петр Иванович, что лучше тебя никто это не может сделать…
─ Так точно, товарищ гвардии полковник… Завтра ровно в десять часов утра… До свидания, товарищ гвардии полковник…
В свой кабинет Самойлов пришел на полчаса раньше до назначенной встречи. За это время он набросал план разгрома и уничтожения непокорного капитана. Моисеев постучал в дермантиновую дверь черного цвета ровно в десять. До этого стоял и очень внимательно смотрел на наручные часы. Как только секундная стрелка зашкалила за ноль, стукнул три раза в дверь. Начальник встретил подчиненного очень тепло. Крепко пожал ему руку и любезно усадил его на стул, напротив своего письменного стола. Присел и сам. Затем предложил ему знаменитую грузинскую минеральную воду «Боржоми». Моисеев от напитка вежливо отказался, и слегка приподняв голову, уставился на своего шефа. Светло-зеленоватые глаза и белесые брови полковника почему-то особой радости у него не вызывали. Он сжал зубы, затем еле заметно вздохнул и вынул из своей кожаной черной папки стандартный лист бумаги. Петр Иванович всегда это делал, независимо от того, с кем встречался. Разница состояла лишь в том, какую авторучку он использовал. При общении с подчиненными в руках у него была авторучка с черной пастой, с большими начальниками ─ четырехцветная. Ценные указания или очень важные мысли, исходившие из уст последних, он подчеркивал красным цветом. В любом своем выступлении, будь то партийное собрание или политическая информация, он всегда находил место для их цитат.
Самойлов начал беседу издалека, хотел узнать слабые и сильные стороны приглашенного. От себя не скрывал, что за всю службу с этим офицером, он не удосужился посмотреть его личное дело. Кадрами, как правило, занимался заместитель. Сейчас он решил в какой-то мере исправить свой промах. Он улыбнулся и с уверенностью произнес:
─ Я смотрел твое личное дело, Петр Иванович… У тебя хорошая характеристика, да и медаль уже есть…
Бросив взгляд на офицера, с облегчением вздохнул. На груди капитана был знак «ВУ», начищенный до блеска и едва заметная орденская колодка с единственной юбилейной медалью «60 лет Вооруженным Силам СССР». Сделав серьезное выражение лица, он продолжил:
─ Петр Иванович, тебе бы учиться надо… Учиться ─ никогда не поздно…
Моисеев, все это время смотревший преданными глазами на шефа, слегка привстал и подобострастно выпалил:
─ Товарищ полковник… В моем личном деле есть выписка, что я учусь в педагогическом институте…
Заметив одобрительный взгляд начальника, он слегка придвинул к своему выпуклому лбу большие очки и с нескрываемой напыщенностью подытожил:
─ Хочу подавать документы в высшую партийную школу…
Полковник усмехнулся и незаметно посмотрел на лист бумаги, исписанный мелким почерком, план по уничтожению Рокотова. Несколько мгновений его лицо было неподвижным, без признаков жизни, словно окаменело. Затем оно вновь ожило. Из уст мужчины раздалось:
─ Надо учиться, Петр Иванович… Надо идти дальше по служебной лестнице…
От мудрых слов шефа у клерка запело в душе. Ему стало необычайно легко и даже несколько дурно. Он вновь приподнялся со стула, и приложив руку к голове, с необыкновенным вдохновением отчеканил:
─ Я, товарищ полковник, Вас понял… Я сделаю все возможное и невозможное для продолжения моего образования…
Раболепие офицера с несколько нескладной фигурой не удивило чиновника с большими звездами. Он и сам не так давно вел себя подобным образом. Советская система, в том числе и армия, имела неплохой опыт чинопочитания. Кое-кто получал высокие должности и без всякого образования. Сержанты становились генералами, доярки партийными вожаками…