— Ешь, сам я позже, — отозвался Дин.
Когда ужин был готов, Клест устроился с ним в водительском кресле. Пережевывая пищу, он стал наблюдать за Альбрайтом, в руках которого вновь появились пленки и штурманский карандаш. Сверяясь со словарем, он наносил на пленку символы местной письменности.
— А если они завтра уйдут? — спросил Руг.
— Не думаю, — не отрываясь от своего занятия, ответил Дин и, окончив писать, добавил: — Ложись спать. Завтра будет трудный день. Надо хорошо отдохнуть.
— Твою мысль понял, командир. В переводе она звучит так: «Не мешай мне работать». А насчет отдыха выскажусь. Мне кажется, на этом шарике для нас не будет ни одного легкого дня.
Альбрайт оторвался от работы, посмотрел на Руга и улыбнулся.
— Я сам нервничаю. Мы все сделали правильно. Теперь им принимать решение. — Он кивнул в сторону бронеплекса. — Сейчас пытаюсь составить краткое обращение с просьбой о помощи и желании сотрудничества. Мы с тобой о них ничего не знаем. Одно неверно написанное или не туда вставленное слово может прозвучать оскорбительно. Местные традиции и табу просто закроют нам путь к общению, если они вообще не решат, что мы тут лишние.
— По-моему, ты сгущаешь краски. Чувство благодарности присуще даже зверю. Мы их вытащили с того света и при этом сами рисковали своими шкурами. Подумаешь, ошибка в тексте. Должны понимать, что допущена по незнанию. Ты особо не переживай. Делай, что считаешь нужным. Все будет хорошо. — Клест надеялся на Дина и как мог поддерживал товарища.
— Когда мы уходили, я вновь получил картинку от кошки. Точнее, от ее хозяина. Он передал, что они не уйдут и утром будут с нами.
— Вот видишь, все идет хорошо, — не отреагировав на то, что Дин сразу не рассказал ему о ментальной передаче, произнес Клест.
Еще часа три они просидели над своим письмом, обсуждая различные варианты. В конце концов пришли к выводу, что отсутствие знаний местной психологии и традиций может резко отличаться от известной им и обращение должно быть кратким, отражая только мирные намерения. Просьбу о помощи решили исключить, исходя из своей психологии. Слабый просит. Сильный предлагает, отдает.
В лобовой бронеплекс они наблюдали ритуал, проведенный хозяевами планеты глубокой ночью. Костер почти потух и не освещал площадку, поэтому, когда Руг заметил передвижение аборигенов, он сразу надел шлем и активировал систему ночного видения. Альбрайт присоединился к нему.
Четверо аборигенов расположились по кругу, скрестив перед собой согнутые в коленях ноги. Раскрытые кисти рук ладонями вверх были положены на внутренние стороны разведенных бедер. Головы с закрытыми глазами подняты вверх. В такой позе они оставались минут двадцать. Окончив ритуал, они улеглись в ряд прямо на камнях и больше не меняли своих поз. По всей видимости, уснули.
Десантники обсудили увиденное, но так и не пришли к определенному мнению. Действия хозяев планеты могли быть как религиозным ритуалом, так и физическим упражнением, способствующим разрядке и накоплению сил. Возможно, это был сеанс ментального или какого-либо другого вида связи.
В конце концов, решив, что утро вечера мудренее, они прошли в боевое отделение бота и, раскинув кресла, провалились в глубокий, но чуткий сон.
Когда первые лучи местного светила скупо проникли в ущелье, разогнав тьму, и просочились через бронеплекс в кабину, десантники как по команде проснулись.
Наступили третьи сутки их пребывания на планете.
Одного взгляда было достаточно, чтобы сказать, что хозяева планеты — ранние пташки. Костер уже горел под своеобразным котлом, над которым курился белый парок. Вода закипала. Хозяева, как и вчера вечером, сидели у костра лицами к вездеходу.
Подойдя к костру, Альбрайт жестом попросил разрешения присоединиться к сидящим и получил короткий кивок проводника. Руг присел на гальку, а Дин, сделав еще шаг вперед, протянул над костром лист пленки с составленным ночью обращением. Проводник поднялся, взял лист и, прочитав сообщение, приложил пальцы ко лбу. Не проронив ни слова, он сделал жест, предлагая Альбрайту сесть, и сам опустился на свое место.
Кипяток пили в молчании.
Десантники, побывав по меньшей мере на десятке планет, знали, что некоторые народы соблюдают установленные церемонии молчания при употреблении священных напитков, таких как чай, винник, блюм. Когда с чаепитием было покончено, члены команды проводника без какого-либо видимого приказа поднялись с мест и унесли в полумрак ущелья котел и своеобразную треногу. Костер был залит остатками кипятка.
Вновь собравшись вместе, аборигены выстроились за спиной проводника. Обведя всех присутствующих взглядом, тот жестом руки указал на вездеход, а потом сделал жест вдоль ущелья.