Типография «Нина» - это ключевое детище Красина, позволившее ему выплыть на самый верх РСДРП.
Красин прочно связался с местными социал-демократами, некоторым революционерам помог устроиться на работу, что, с одной стороны, обеспечивало им «крышу», заработок, и… скопление на одном предприятии большого числа неблагонадежных, связанных одной целью, облегчало охранке слежку. Следили и арестовывали, рано или поздно, всех, но только не Красина. Связи Красина в Баку позволили ему близко познакомиться с российскими социал-демократами, жившими за рубежом. Бакинская типография проработала дольше других, став на какое-то время главным типографским центром партии. Это была заслуга Красина, и партия это ценила. Почему же охранка не прихлопнула типографию, а, кажется, напротив, старательно отводила глаза, не замечая бурной деятельности Красина? Это началось вдруг, как по мановению волшебной палочки в Харькове и продолжилось в Баку. И это с тем же человеком который был до этого под неусыпным надзором полиции. Например, Красина вскользь упоминает охранник-перевертыш Меньщиков повествуя о делах в Петербурге в 1894 году: «Леонид Красин особо привлек внимание филеров «своими конспирациями», 4 декабря, например, он трижды переодевался, меняя форменное пальто, на шубу». Это был период, когда Красина, как раз таки замечали филеры, и никакие шубы ему скрываться не помогали. Потом Красин перестал заниматься этими «гениальными конспирациями» и просто открыто революционерил. А его все равно, словно Штирлица в анекдотах видели и не трогали.
Приведем пространную цитату из мемуаров генерала Герасимова, как мы полагаем, дающего исчерпывающий ответ на этот вопрос: «Департамент полиции чрезмерно ограничивал роль и характер отношений своего секретного агента в отношении революционной организации. Такой агент не мог входить в революционную организацию и не мог непосредственно участвовать в ее деятельности. Он должен был только использовать в частном порядке свои личные знакомства, отношения и связи с революционными деятелями. Если еще допускалось вхождение во второстепенные организации и выполнение второстепенных функций, то абсолютно исключалось участие агентов в центральных, руководящих органах или предприятиях революционных партий, что фактически означало неосведомленность о деятельности их. Конечно, этот общий подход терпел на практике значительные изменения. Фактически секретные агенты часто и входили в состав революционных партий, и вели там работу, — и Департамент полиции, смотря на это по существу сквозь пальцы и терпя нарушение установленных норм, лишь формально прикрывался незнанием действительных отношений.
Я считал эту официальную позицию и неправильной, и грозящей серьезными последствиями. Я полагал, что задача политической полиции не попустительствовать таким нарушениям установленных норм, но ясно и определенно видеть свою задачу в том, чтобы ввести своих секретных агентов в самые центры революционных организаций, держать их там под контролем… В связи с этим я пришел к выводу о необходимости изменить и отношение политической полиции к тем революционным центрам, где находились мои секретные агенты. По системе Зубатова, например, задача полиции сводилась к тому, чтобы установить личный состав революционной организации и затем ликвидировать ее. Моя задача заключалась в том, чтобы в известных случаях оберечь от арестов и сохранить те центры революционных партий, в которых имелись верные и надежные агенты».[2]
Это теоретические предпосылки многолетней удачной работы типографии «Нина», другой вопрос - мог ли Герасимов из Харькова влиять на Бакинских жандармов? Тут следует учесть, что у Герасимова было взаимопонимание по вопросам методов борьбы с директором Департамента Полиции Лопухиным, бывшим до этого прокурором харьковской судебной палаты. У последнего точно были полномочия влиять на ход дел в Баку. Кроме того, не следует сбрасывать со счетов, что среди жандармских офицеров было крайне мало дураков и личные корпоративные связи играли немалую роль. Миф о дураках в охранке придумали после революции старые большевики в своих мемуарах. Кто может поручиться, что и среди «старых большевиков» не было бывших агентов охранки? На самом деле все было почти с точностью до наоборот – это охранка играла с революционерами в кошки мышки, но как считали сами охранники игра эта происходила на лезвии бритвы.