Для таких секретных агентов как Азеф или смеем думать Красин была несколько иная система конспирации, более строгая.
«С особо важными агентами, которые имели то или иное отношение к центральным организациям, сношения поддерживал я сам непосредственно. Таких агентов было 5—7, причем для свиданий с каждым из них у меня была особая квартира,- пишет Герасимов. –Секретные сотрудники в положении Азефа постоянно рискуют своей жизнью, это неизбежно, но нельзя же от него требовать, чтобы он не принимал мер предосторожности. Это нужно даже в интересах того дела, которому он служит: он должен быть героем — но не самоубийцей»[7].
Герасимов считал, что разоблачение Азефа нанесло существенный ущерб делу, и хотел, насколько это вообще возможно, продвинуть ближе к руководящему центру партии эсэров другого агента. И такой кандидат был найден некий эсер Петров. Интересно, что к тому времени революционное движение по существу сошло на нет.
«Затихло и общее революционное движение в стране. Помнится, в течение всей зимы 1908-09 года в Петербурге не существовало ни одной тайной типографии, не выходило ни одной нелегальной газеты, не работала ни одна революционная организация. Также обстояло дело почти повсюду в России. После бурных лет 1904-07, наконец, наступило то самое успокоение, о котором мечтал Столыпин, когда говорил в Думе: "сначала успокоение, а потом реформы". Возможность мирной и успешной работы для хозяйственного и культурного подъема страны была создана». – Писал Герасимов[8].
Так зачем же понадобился Петров? Его планировали отправить в Европу, туда, где в эмиграции сосредоточились все вожди революционных партий, ну и те, кого не успели арестовать и отправить в Сибирь. Интересно, что и Красин, отправился в Европу, но весьма странным образом, через арест в Финляндии. Мы вернемся к этому событию позже.
Этим Петровым Герасимов хотел заменить выбывшего из борьбы Азефа – это специально для эсеров, для социал-демократов, по-видимому, был Красин и именно поэтому его освободили от ареста в Финляндии.
«Петербург в это время… был совершенно очищен от революционеров. Все партийные вожди перебрались за границу, главным образом в Париж. Поэтому именно там должен был быть и агент, задачей которого было освещение партийных центров. Я дал Петрову подробные инструкции насчет того, как он должен себя там вести. Я предупредил его, что в Париже он непременно попадет в поле зрения Бурцева…»[9].
С Петровым ничего хорошего у охранки не получилось, у него оказались слабые нервы и он не выдержал проверки Бурцева, хотя его и готовили к этому. Закончилось все тем, что был убит при участии Петрова преемник Герасимова на посту начальника Петербургского охранного отделения полковника Карпова. Собственно Петров хотел убить самого Герасимова, но Герасимов уже не работал с агентами непосредственно и погиб Карпов.
Позволим еще одну пространную цитату из мемуаров Герасимова. Это, думается, вполне касается Красина: «Считаю уместным… отметить, что не все секретные сотрудники центрального значения, которые работали под моим руководством в 1906—1909 годах, были позднее (после революции 1917 года) раскрыты… в дни революции архив Петербургского охранного отделения почти целиком погиб, а в Департаменте полиции, по сведениям которого были опубликованы имена большинства петербургских агентов, о них ничего не было известно. Сношения с этими агентами поддерживал я лично, никто другой их не знал. Когда же я уходил с поста начальника охранного отделения, я предложил наиболее ответственным из своих агентов решить, хотят ли они быть переданными моему преемнику или предпочитают службу оставить совсем. Целый ряд этих агентов прекратили свою полицейскую работу одновременно с моим уходом, и их имена до сих пор не раскрыты»[10].
[1] Герасимов А.В. На лезвии с террористами. (Записки начальника Петербургского охранного отделения, 1905–1917 гг).
[2] (см. Главу Ограбление в Фонарном переулке)
[3] Заварзин П.П. «Жандармы и революционеры». Париж. 1930 г.
[4] Там же.
[5] Герасимов А.В. На лезвии с террористами. (Записки начальника Петербургского охранного отделения, 1905–1917 гг).