Вот в чем смысл всего этого — если в этом вообще есть смысл. Я перестал обманывать сам себя. Хотя до сих пор не понимаю, почему я это сделал…
Почему я её ударил.
Моя жена не ангел. Это точно. Жизнь с ней не была безоблачной, но все же это была нормальная жизнь. И те приступы ненависти, что я испытывал к ней, когда хотелось заорать в лицо, а затем шваркнуть эту ненавистную суку в стену, в угол, об косяк — это было редко.
Хотя было.
Было.
Иногда я думаю: может, это всё её характер? Эта пугающая, выносящая мозг уверенность в собственной правоте. Чем меньше Вера знала, тем больше была уверена, что права.
Медиакогнитивное искажение. Эффект Даннинга-Крюгера.
Чёрт. Смешно, наверное, слышать такие слова от человека, который ходит по пустой квартире, теряя листья? Но это правда. Я не был дубом. Я и сейчас не совсем дуб — хотя пугающе близок к этому.
Не помню, из-за чего я вышел в тот раз из себя. Думаю, виновато красное вино. Сухое «бордо» урожая 2011 года. Я заметил: если пиво делает меня добродушным, расслабленным, то вино — наоборот. Я становлюсь резок и нетерпим. Возможно, красное вино — это чертово французское бордо — лишает меня иллюзий? Возможно, это истинный «я» — под вином? Жестокий и мрачный ублюдок. Жена удивлялась, что со мной. Она не знает и половины. Она не знает — и надеюсь, никогда не узнает, – как часто была близка к тому, чтобы быть переломленной, как тростинка, и брошенной в угол. О, это было. Каким-то чудом я удерживался. На самом деле, я хотел схватить её и трясти – как трясет огромная собака тряпичную куклу. Распотрошить ее. Выпустить вату. Убить.
Сейчас я написал это и чувствую подступившую под горло правду. Мне не легче, если вы об этом. Меня приводит в легкое опьянение — нет, не красное вино и не пиво — а ощущение, что я наконец-то говорю то, что должен сказать. Излить душу — так это называется?
Может, мне просто нужно завести личного психоаналитика? Чтобы рассказать всё и рыдать ему в плечо от нахлынувшего катарсиса... или как его там…
Но потом я понимаю — это не сработает. Просто добавится еще один человек, которому я вру.
Возможно, когда-нибудь я пойму, почему красное сухое опьянение с нотками фруктов, выращенное на каком-то там склоне виноградника с какой-то там горы во французской провинции Бордо, было мне так... приятно.
Может, я тоже монстр?
Схожу попью воды. Кажется, мои корни совсем пересохли. Постараюсь не уронить все листья по пути. До встречи.
* * *
Я ударил её тогда. Это правда. Схватил за шею и тряс как куклу. Это тоже правда. И швырнул в угол. Легко. Знаете, я сильный, хотя по внешнему виду не скажешь. Но вы не представляете, насколько я сильный. Ее пятьдесят четыре килограмма летают как пушинка, когда я пьян. Я могу сделать все, хотя тяжелее её всего на десять кило…
Ладно, на пятнадцать.
Возможно, я и есть главный монстр в нашей семейке Адамс.
И я получаю от этого удовольствие. Короткие мгновения побыть тем самым огромным ужасающе сильным монстром.
Возможно, когда в тот день погас свет, и я увидел вместо глаз тёщи горящие огни, она, моя тёща, тоже кое-что увидела? Увидела, кто скрывается за смущенным молодым человеком в плюшевом пиджаке университетского преподавателя?
Увидела два красных глаза. И испугалась.
Все мы хотим лучшего для наших детей.
Тёща приезжала в гости. Нянчилась с детьми. Но младшая к ней на руки не пошла. Ни в какую. Рёв и слезы. Истерика.
Вера смутилась. И начала пихать младшую тёще в руки, несмотря на вопли...
Меня до сих пор это бесит.
Возможно, дети видят больше, чем взрослые. Возможно, детям даже не нужно выключать для этого свет.
А возможно, я опять говорю: возможно… Возможно, младшая не хотела к бабушке на руки... потому что у неё уже был любимый монстр.
Обожаемый папа. Па-па. Па-пааа.
* * *
Не мог писать. Дрожали руки. Как представлю, что младшая где-то далеко, в тысяче километров от меня, лежит в темноте кроватки и канючит: па-паа…
Одного этого достаточно, чтобы я разрыдался.
Странно, какой я стал чувствительный. Одиночество обостряет чувства, даже если это чувства человека-дерева.