Ха. Сходил на кухню, налил чаю — скорее по инерции. Мне перестал нравиться вкус, хотя раньше я не мог и часа прожить без чайной кружки. Но старые привычки живучи. Сейчас я шлепал по пустой квартире, где нет ни одного ковра, а на тёмном паркете оставались листочки. Мелкие зелёные листочки. Вы знаете, как линяет кошка? Даже короткошерстная? Вроде бы ничего такого. А потом оказывается, что шерсть повсюду. Здесь свалявшиеся комки, там целый слой... также и с листьями. Они крошечные. Но они везде.
Сейчас я шел, и вокруг была осень.
Все деревья по осени линяют.
Теща могла превратить меня в ель. Или там, в ливанский кедр, вечнозеленый. Или в пальму. Но нет, я оказался из породы лиственных...
Я не знаю, как она это сделала.
То есть, у меня есть некоторое представление, как это происходит в фильмах. Три макбетовских ведьмы, крючконосые, в бородавках, склонились над дымящимся котлом. Или это из мультика? Неважно.
Скорее всего, она не склонялась над котлом. Может, пошептала. Милое пожилое лицо с ямочками подрагивало, губы шевелились. Глаза светились, но днем этого никто не заметил. Хотя сомневаюсь, что она это делала при людях. Мы, монстры с красными светящимися глазами, предпочитаем показывать свою личину... не прилюдно. А только при жене и детях.
Черт.
Я все еще не понимаю, почему именно в дерево! Растения ей всегда удавались, но я-то тут при чем?
Фикус у нас на кухне — единственный горшок в доме, который Вера не забрала — вытянулся до потолка. Спасибо теще. Это она подарила. Я думал, фикус сдохнет, а он вымахал — куда там. Выше меня на две головы.
Будь фикус моим сыном, я бы через пару лет записал его на баскетбол.
Она меня прокляла. Однажды я проснулся и не смог встать с дивана — спали мы после того, как я ударил Веру, раздельно. Я думал, это просто похмелье. Голова раскалывалась. Когда я всё же встал — отодрал себя от дивана, опять чертова метафора — на обивке остались несколько крошечных зеленых листочков. И один пожелтевший. Я как наяву вижу это.
Теперь я понимаю, что это было началом конца.
А тогда только почесал шею и побрел за таблеткой ибупрофена.
Щетина как-то странно отдавала зеленью…
А потом я начал прирастать то здесь, то там. Торчать под душем часами. Застывать на месте без видимых причин. Чувствовать солнечный свет кожей и направление на север. Беседовать с фикусом.
Ещё через месяц Вера ушла. Забрала детей. Потом горшки с цветами, тёплые вещи и кошку. Спустя пару недель пришли люди за остальным добром. Троюродная сестра Веры с парнем и грузчиками.
Я еле дождался, пока они загрузятся и уедут.
Потому что в тот день я брился, заливая все вокруг нежно, как первые липкие листочки на березах, пахнущим соком. Зеленая щетина сыпалась в раковину в белой пене. Я смотрел в зеркало и видел лицо столь древнее, что казался сам себе варваром, выкорчевывающим тысячелетний священный лес...
Хватит. На сегодня заканчиваю.
* * *
Хотите фокус? Я поднимаю руки над клавиатурой и вытягиваю пальцы. Если сделать усилие, сосредоточиться...
А можно и не сосредотачиваться.
Ростки все равно появятся. Тут мало что зависит от моего желания. Сначала ощущаешь зуд в кончиках пальцев... затем нарастающую щекотку, зуд становится невыносимым...
И вот они полезли.
Из кончиков пальцев вырастают веточки, крошечные почки набухают и выпускают такие же крохотные листочки.
Только не говорите: "приятно видеть, как ты растешь над собой".
Я бы очень хотел сказать, что, когда это началось, я потерял чувство юмора. Но нет. Ничего подобного. Да, такое бывает, когда что-то серьезное случается с твоими близкими... но когда с тобой — чувство юмора тут как тут.
Интересно, у деревьев какое чувство юмора?
Я думаю: зеленое.
Я ни черта не понимаю в садоводстве. Поэтому я открыл ноутбук и набрал «что делать, если превращаешься в дерево». Мне предложили исправить на: «если превращаешься в растение».
Хорошо. Да будет так, великий и ужасный гугл.
Первый совет: завести хобби.
Записаться на йогу.
Латиноамериканские танцы.