Захожу в её дом уже как в свой, даже не стучусь. Я соскучился за время недельной разлуки и, похоже, она тоже. Потому что, когда я предстал перед ней, она улыбнулась. Но не той улыбкой, которая иногда мелькает на её губах, затрагивая уголки глаз, а совсем по-другому — тепло и радостно. Да, она была рада меня видеть, как и я её. Потихоньку лёд между нами тает, освобождая наружу чувства, так долго дремавшие.
— Рада тебя видеть, — улыбка всё ещё не сходила с её лица.
— И я... — обнял, нецеремонясь и крепко прижимая её тело к своему, да так, что между нами даже воздух начал нагреваться, а она и не против. — Я надеялся, что ты меня навестишь, — а вот теперь в голосе прозвучала обида.
Я и вправду ждал её всё это время, а она ни единой весточки не прислала. Живём рядом, могла бы хоть в окошко помахать.
— Александр...
— Саша! — поправил её.
— Да, Саша, я очень редко выхожу из дома, особенно днём. Прости.
— Да уж, я заметил. Но теперь у тебя есть я, — взял её ручку с тоненькими пальчиками в свою шершавую ладонь, — и теперь я буду тебя часто вытаскивать наружу, на белый свет, так сказать. Вот с завтрашнего утра и начнём. Я уже заказал нам столик.
Её глаза расширились от испуга.
— Ты что так испугалась? — обеспокоился я.
— Неважно: утром, так утром. Просто лягу раньше, чтобы выспаться.
— Тебе уже давно пора ложится раньше и хорошо питаться, а то скоро одни косточки останутся, — мой взгляд коснулся её ключиц, а потом опустился на грудь, затем на бёдра...
— А я уже, — сказала, похлопав себя по животу, а лицо довольное, словно у кошки, которая в тайне от хозяйки разорвала пакет со сметаной и съела её.
Я не сразу заметил этого, но — она потолстела! Совсем немного, но всё же её тело приобрело красивые округлости, а кожа больше не такая мертвецки бледная, глаза сияют, щёчки розовые.
— Да, теперь вижу. Ты выглядишь просто великолепно, — сказал правду.
Поглощённый своими мыслями и проблемами, я не сразу заметил её преображения. И одежда на ней другая, более современная, и волосы стали короче на сантиметров двадцать. До этого они доходили почти до середины бедра, а теперь "до попы", как говорят мои ученицы.
— Спасибо, это Мартин постарался, — она легко улыбнулась своим мыслям, прямо так, как только что улыбалась мне.
Впервые почувствовал жгучую ревность, которая стояла комом в горле и пульсировала в висках. Пальцы вспотели, а ладони сжались в кулаки. Значит, вот истинная причина того, что она не посещала меня — всё это время её развлекал этот придурок, чтоб он исчез также внезапно, как и появился. А я, как дурак, сидел дома и ждал. Вот придурок, надо было самому прийти. А самое обидное, это то, что рядом с ним она расцветает, а со мной ничего, вы понимаете — ни-че-го, никаких изменений.
С трудом успокоился и решил сообщить нерадостную новость:
— Ты слышала о исчезновении кошек и домашней птицы? Многие хозяева не выпускают питомцев на улицу, особенно ночью, ведь именно ночью происходят все исчезновения.
Вот теперь она во второй раз испугалась неизвестно чего. Хотя, нет, это не испуг, скорее удивление смешанное со злостью.
— Ты чего? — заволновался я.
— Ad bestias! (лат: к зверю; здесь выступает в роли ругательства) — послышался скрежет ногтей по гладкой поверхности стола.
— Что случилось? — её неоднозначная реакция передалась и мне, теперь я тоже злюсь на что-то неизвестное. — Ты можешь объяснить?
Резко встала, от чего её упругая грудь подпрыгнула. Люциан была полна решимости, а покрасневшие глаза злобно сверкали в голубоватом свете лампочек.
— Ну что же, видимо, сегодня станет одной тайной меньше, но это к лучшему. Я покажу тебе кое-что, но, надеюсь, это останется только между нами.
Больно схватила мою руку и повела за собой.
— Что с тобой? Подожди... — попытался её остановить.
— Просто будь сзади и не выходи, и не кричи. Чтобы не случилось, помни — я рядом, а значит нечего боятся.
Она меня пугает. Чтобы ни было, я не ожидал такой реакции на, казалось бы, обычные слова. И эта тайна... Мне уже страшно.
Мы быстро спускались по деревянной лестнице вниз, на первый этаж, в полной темноте. Только однажды проявились черты её лица, я увидел это, когда мы прошли рядом с большим окном и лунные лучи упали на нас, почти обволакивая наши тела. Даже в этот момент она была прекрасна. Я никогда не устану восхищаться ею.
Зашли в ничем не примечательную маленькую кухоньку. Как только щёлкнул переключатель и на нас, словно тяжёлый груз, упал свет, я понял, зачем мы здесь. Что-то в глубине меня с самого начала это знало, оно предупреждало, оберегало. Возможно, это предчувствие, а возможно и нет. Я смотрел на то, как она одним сильным движением передвинула стиральную машину почти на метр, открывая доступ к квадратной дверце на полу. Я знаю, куда она ведёт — в подвал. В тот самый подвал с открытой дверью и странными звуками, который я так тщательно избегал.