Иду дальше, освещая путь светом от экрана телефона — здесь и вправду на удивление темно — а другой рукой убираю паутину с лица. Появилось желание во что бы то ни стало дойти до конца, хоть я и не знаю до кого конца. Ещё несколько неуверенных шагов и слышится сопение, словно спящий зверь просыпается.
Испугался и рванул во всю прыть обратно. Пыль заполняла лёгкие и глаза, мешая дышать и полноценно видеть. Я бежал, бежал и...
Резко упал с кровати, задыхаясь и крича. ЭТО БЫЛ СОН! Впервые вижу настолько реалистичное сновидение, как будто всё происходило на самом деле, даже дышу тяжело, как после бега.
Встряхнул головой, вытер рукавом пижамы пот со лба и направился в ванную: надо привести себя в порядок, будут гости в школе. Надеюсь, что хотя бы сегодня Мария Григорьевна не будет ко мне приставать: эта одинокая женщина тридцати двух лет, мать-одиночка, директор моей школы, красивая,но не интересующая меня. Она на удивление молодо выглядит в свои года: высокая с осиной талией, длинными ногами, округлыми бедрами, пышной грудью и круглым личиком с точечными чертами лица; никто ей и тридцати не даст, все путают с молоденькой учительницей. Но под маской красоты скрывается настоящая львица. Не знаю, что её во мне привлекает, но следует от неё держаться подальше.
После душа обнажённым встал у зеркала, рассматривая крупный синяк на плече, который медленно наливается фиолетовым. Надел трусы, побежал к холодильнику доставать лёд, всё же не хочется синяка на нежном теле. А тело у меня в самом деле нежное, даже в старшей школе, пока сверстники мужали, я рос только ввысь, не набирая мяса на костях. Конечно, уже позже вырос и набрал приличный для мужчины вес, но даже так остался худым, и даже тренировки не помогли. Но девушкам, особенно в студенческие годы, нравился высокий рост и сухощавое телосложение, а в комплекте с красивым и бледным лицом, обрамленном черными волосами, это смотреться довольно привлекательно. Особенно всех привлекали глаза: большие и чёрные. Дед, когда был жив, рассказывал, что в наших жилах течёт кровь цыган, но я не верил и сейчас не верю.
Оделся в тёмно-серый костюм и отправился на скучную работу. Нет, не сама работа скучна, а те, для кого я её делаю. А работаю я учителем истории у старших классов. Не смотря на то, что я безумно люблю своё дело, я не люблю смотреть на скучающие рожи учеников, которые только и ждут, когда же закончится очередной урок. В десяти классах, которых я преподаю, есть от силы учеников двадцать пять, кто по настоящему наслаждается историей.
Закинул в портфель всё необходимое и отправился на работу. К восьми уже здоровался с консьержем школы, забирая у него ключи от нужного кабинета. Своего класса у меня не было, поэтому кочую от одного к другому.
— Извините, там Мария Григорьевна просила передать, что ждёт вас у себя после занятий в кабинете, — предупредил консьерж, потирая нос-картошку, как он это любит делать, когда что-то не может рассказать, но безумно хочет этим поделится. По его глазам вижу, что ничем хорошим для меня эта встреча не обернётся. — И ещё: не заставляйте её злится, она только отошла после прошлого раза, — добавил он от себя.
В прошлый раз, конечно, это был перебор. Но я не выдержал, когда она на очередном совещании для учителей наклонилась, открывая обзор мне на свои прелести третьего размера, и пересел подальше от директорского кресла, хоть и было сильное желание вообще покинуть помещение. Такое поведение её взбесило: всем попало, кого-то даже решили премии, а это очень болезненно для учителя с зарплатой в пару тысяч, которые не хватают для семьи. Мне то хорошо, я живу один уже лет шестнадцать, как дед умер, он был единственным известным родственником, также единственным, кто воспитывал меняя и растил — вот мне деньги особо и не нужны
Вот и сейчас она предпринимает очередную попытку соблазнения. Готов поспорить, что она предложит мне очередную премию — слишком предсказуема.
Медленно прошло шесть уроков — настало время визита кабинета настырной директрисы. Толкнул старую дверь ещё со времён СССР и вошёл в просторное помещение с высокими окнами на спортивную площадку школы. Это помещение можно было бы назвать уютным и даже красивым, если бы не обилие горшков с цветами, которые были расставлены во всех углах и на всех поверхностях. Притом были здесь исключительно дорогие и цветущие растения.