— Значит, вон оно как. И что же? За все эти года одержимость служения трансформировалась в одержимость владения тобой? — догадался я.
— Да... — Снова повернулась к окну, провела пальцами по тёмному стеклу и, тяжело вздохнув, продолжила: — Они зарабатывают на моих творениях целые состояния, а в замен снабжают меня кровью и всем необходимыми. Признаться, мне было всё равно... но больше я не позволю калечить души. Пришло время исчезнуть им.
— И сколько же их там?
— Человек тридцать, наверное. Они не все кровные родственники, многие, как например Мартин, усыновлённые.
— И ты всех убьёшь? — случайно задал глупый вопрос, и только потом, — когда понял, что сказал, — прикрыл рот рукой, чуть ли не потеряв управление.
— Нет, я никогда просто так не убиваю. — Обиженно скрестила руки.
— Прости, ляпнул, не подумав.
Следующие три часа мы ехали в полной тишине. Я только раз останавливался, чтобы облачится в джинсы, чёрную футболку и надеть кроссовки, найденные в багажнике, а также купить нам покушать в маленьком кафе у дороги. Люциан взял мороженное и сладости, ничего более она не приемлет. А откуда взял деньги? — спросите вы. Всё просто: помните тот черный чемодан? — он оказался полным новенькими денежками, словно только-только вышедших из под конвейера. А ещё там было два colt’а 1909 и несколько упаковок с пулями. Один colt вручила мне, предварительно научив обращаться с ним, а другой спрятала у себя в кармане бесформенной кофты, с помощью которой она защищается от солнца.
— Зачем? — спросил, крутя в руке оружие.
— Кто знает... Я надеюсь, что он не пригодится, но лучше подстраховаться, — ответила мне.
Последний рывок и мы на месте.
Открылся вид на просторное поле, по которому гуляет теплый ветер-проказник и шаловливо колышет колоски пока ещё зелёной пшеницы. А через несколько сотен метров уже стоит большой особняк, в окружение высокого забора и молоденьких, недавно посаженных, деревьев. На некоторых из них уже видна красная вишня или зеленные персики. Шикарное сооружение стоит абсолютно одиноко, наслаждаясь своим величием.
Даже странно было увидеть его в таком месте. Я всегда думал, что дома, какими бы они ни были, всегда строят ближе к городу. Но это, похоже, исключение из правила.
Но не долго я наслаждался красотой, когда прошла минутная эйфория, я разозлился. Эти суки оставили её в каком-то стареньком домишке, где нет даже интернета, а сами живут и горя не знают. Да это ещё при том, что все их деньги принадлежат ей. Люциан была к ним слишком снисходительна, и позволяла многое недозволенное. Только за одно это я их не прощу, а об остальном и говорить не надо.
— Просто держись рядом. — Взял её руку и прижался к ней губами, когда мы уже были у самых ворот особняка.
— Это я должна была сказать. — Её напряжение спало, она свободно мне улыбнулась, и даже подмигнула.
— Ну, хоть в чём-то я тебя опередил.
Две чёрные машины беспрепятственно въехали в большой двор с зелёным газоном и круглым фонтаном посередине. Я сразу заметил несколько камер и охранников. Подъехали к главным дверям и выключили моторы — никто не спешил нас встречать, а между тем любопытство к нам росло. Скорее всего, они не ожидали увидеть две машины, вместо ожидаемой одной, поэтому настороженно отнеслись к нам.
Из окон с светоотражающими стёклами высовывались мужские головы, преимущественно со светлыми волосами. Господи, только не говорите мне, что весь дом наполнен одними мужчинами!
Храбрее всех оказался Рам, именно он выпрыгнул из открывшегося окошка, гордо встав на все четыре лапы и выпятив грудь. За ним последовал Рэм, который принял такую же позу, но сзади брата, тем самым признавая его старшинство и силу. А я с Люциан вышли последними.
После, когда уже, казалось, все обитатели особняка насмотрелись на нас, Люциан выволокла из багажника ослабленное тело Джонни. Он разделся до трусов, так как в багажнике было невыносимо жарко и свежий воздух практически не проникал туда, то это было единственным верным решением. Весь мокрый, красный и напуганный, он сразу же сел на колени у ног уже бывшей "Фройлян" и взмолился:
— Прошу, прошу вас! Я никогда не осмелюсь вам перечить... Буду послушен...
Попытался взяться за край её одежды, но я грубо толкнул его, от чего он завалился набок и больше не захотел вставать. Так и лежит там.
— Госпожа, приветствую вас, — раздался где-то сбоку пафосный голос.
У открытых дверей стоял пожилой дворецкий с тростью в руке. Он почтительно склонился, приветствуя лишь её одну. Потускневшие глаза старика одновременно смотрели на меня и Люциан. Возможно, это только кажется из-за его косоглазия — они словно расходились в разные стороны. Но, не смотря на вид, он, казалось, счастлив видеть нас.
— Вы ещё пятьдесят лет назад должны были прийти. Я долго вас ждал, но оно того стоило, — сказав это, упёрся на трость. Только теперь я заметил, что он действительно очень стар. Полностью седые волосы, испещрённое морщинами лицо, дрожащие руки и сгорбленная спина говорили о том, что он доживает последние дни.
Мы вошли.
Теперь нет пути назад, пока мы не исполним то, что и не должно было начинаться. Я не знаю причину того, почему Люциан позволяла им творить бесчинства, терпела их выходки, но одно мне известно точно — сегодня всё закончится.
Компрачи́кос¹ или компрапеке́ньос (от исп. comprachicos, букв. — «скупщики детей») — загадочная организация, которая приобретала за деньги детей бедняков, а затем превращала в шутов, намеренно уродуя их внешний облик.