Глава 12 Часть I
Спасение
Пожилой дворецкий прижал руку в белоснежной перчатке к груди, а другой рукой несколько раз стукнул тростью, призывая к вниманию.
— Госпожа, прошу — будьте осторожны. Мартин нуждается в вас, как и все обитатели этого проклятого особняка, — достал платок из внутреннего кармана чёрного пиджака и несколько раз кашлянул в него. На белоснежной ткани расцвели красные пятна — кровь, догадался я. Он болен, и его уже ничего не спасёт.
Люциан тоже заметила её, или, вернее сказать, почувствовала. Она повела носом, подобно охотничьей гончей, и прикрыла глаза, втягивая воздух полной грудью.
— Тебе не долго осталось, — прозвучал её вердикт.
— Я знаю. Но я всё равно рад, что прожил так долго. Благодаря тебе... — его захватили сильные чувства, он забылся и позволил себе обратится к ней не как к госпоже, а как к... матери? В его последних словах прозвучали нотки грусти, смешанные с бесконечной признательностью за подаренное время.
Люциан по-доброму улыбнулась. Подошла к старику и сдержанно похлопала его по плечу. А потом, не выдержав, крепко обняла, положив подбородок на его надплечье. Старик явно не ожидал такого, поэтому в первое мгновение растерялся и даже выпустил из дрожащей руки трость, но затем, придя в себя, обнял её в ответ, заключив в кольцо рук.
Я смотрел на них, и внутри, как бы это не глупо звучало, закипала злость. Почему она с ним так нежна? Ну не может же он быть её бывшим любовником. Или может? Пришлось стиснуть зубы и терпеть.
Наконец они отстранилась друг от друга. Люциан подняла его трость и вручила её обратно владельцу.
— Тише, молодой человек, иначе я превращусь в горстку пепла раньше, чем положено, — обратился ко мне, а потом снова к Люциан: — Это ваш новый подопечный?
— Нет! — ответил за неё. — А вы кем ей приходитесь? — стало до одури любопытно.
Снисходительно-понимающе улыбнулся и ответил:
— Она меня вырастила. Хоть я не осмелюсь называть себя её сыном, но она всё равно мне как мать.
Теперь всё понятно. Аш от сердца отлегло, и стало спокойнее.
— Михаил... Миша, ты, если хочешь, можешь меня называть... — начала она, но он её прервал.
Всё же у неё доброе сердце.
— Я уже слишком стар для этого. А вам уже пора. — Махнул рукой в сторону лестницы с красным ковром на ступенях, на котором уже собрались люди. Как и ожидалось — преимущественно одни мужчины. Среди них виднелтсь только четыре женские головки.
Они пристально за нами наблюдали, не смея прерывать. Как и предполагалось, около двадцати пар глаз смотрели прямо на нас. Я осмотрелся — вся наша "группа" была здесь, даже те двое. Они, впрочем, если судить по их решительным, полным покорности лицам, приняли решение остаться на стороне Люциан. Иначе бы уже давно сбежали.
Теперь, когда я смог отвлечься от разговора Люциан и пожилого дворецкого, я могу насладится открывшимся видом на внутреннее убранство особняка. Здесь всё было идеально — начиная от хрустальных люстр и заканчивая узорчатыми коврами, застеленых на каменных плитах пола. Всё дышало изысканным вкусом дизайнера или хозяина, а также роскошью и дороговизной. Однако, сами обитатели особняка не сильно отличались от него: такие же богато украшенные.