Вот, наконец, щёк коснулся холодный свет ламп. Последний рывок — и теперь мы можем насладится тёплыми лучами солнца, пробивающиеся сквозь стёкла высоких окон.
Люциан накинула капюшон.
— Кто это с тобой сделал? Джонни? — спросила она у Мартина, всё ещё придерживая его с одной стороны.
Он молчит.
— Можешь не говорить, ответ мне известен. Биение сердца порой рассказывает больше, чём сам человек. Знаешь, меня сложно обмануть. Наверно поэтому я предпочитаю не общаться с людьми. Но кое-кому всё же удалось это сделать, и, мне кажется, ты знаешь кому, — последние слова сказала почти шёпотом, чтобы донести их только до его уха, но я их тоже уловил. — Скажи их имена...
Мартин задумался, но это продолжалось недолго.
— Джонни и три главы, — сказал он уверенно.
Всё же кровь придется пролить — промелькнуло в голове.
Мне неизвестны, кто такие "три главы", но, видя варварский оскал на её лице, я не решился задать вопрос. Да к тому же, это не моё дело.
Мы уже были у выхода. Старый дворецкий всё также стоял на своем месте. Он раскрыл перед нами дверь, призывая скорее покинуть это место. Его глаза передавали беспокойство и испуг; белые волосы прилипали к потному лбу.
— Скорее, скорее... — поторапливал он. — Вам нужно уходить, скоро глав настигнет возмездие... за грехи, — почти прошипел.
— Где она?! — крикнул Мартин прямо мне в ухо. Я растерялся, поэтому не сразу смог ответить.
Люциан исчезла.
Всего мгновение назад она была рядом, как и её псы, а теперь они втроём исчезли, словно звёзды утром — так же незаметно и безмолвно, оставив лишь воспоминание. Крутанул несколько раз головой, пытаясь найти хоть единый намёк на её присутствие, но, как все уже догадались, безуспешно. Она отправилась мстить.
Опять это чувство в груди — мне больно, что она не посчитала нужным хотя бы сообщить о своём уходе. А вдруг с ней что-то случится? — начали мелькать неприятные мысли. Наплевать на всех и на всё, лишь бы она целой и невредимой осталась.
— Что молчишь? — хриплый голос Мартина пробился сквозь толстый слой моих мыслей.
— Я тебе врежу, — начал я. — Ты рядом был, держался за неё, и ты не заметил? Я должен спрашивать, где она, а не ты.
Мартин понуро опустил голову, осознавая всю вину. Вот пусть только немного восстановится, я опять разукрашу ему рожу; я с ним ещё не расквитался за те вечера, что он проводил в кампании моей Люциан. Теперь понятно, почему ей стало лучше — он кормил её своей кровью. Вот ублюдок, бессовестно пользуется её положением, чтобы сблизиться. Хотя... я тоже так хочу сделать... Но не про это сейчас надо думать!
— Быстрее уходите! Ваши машины ждут вас, — напомнил дворецкий.
— Я не уйду! — одновременно произнесли я и Мартин.
— Единственным существом, кто не пострадает, будет она, поверье мне. Я слишком давно её знаю, чтобы волноваться по таким вещам. — Он всё ещё держит дверь открытой для нас.
— Нет, — произнёс я твердо.
Но, к сожалению, как бы мне не хотелось её найти — это не возможно. Особняк слишком большой, к тому же , я не знаю его устройства. Потеряться — дело десяти минут.
Пришлось всё же выйти наружу, хоть и не по своей воле.
— Быстрее, бегите! Там!.. она!.. там!.. — Женщина в форме домработницы быстро спускалась с лестницы и кричала. Непонятые слова вырывались из её горла, лишь частично передовая смысл сказанного. Она испугана, и, кажется, я знаю от чего.
На последних ступенях женщина споткнулась и полетела вниз. Никто не спешил помочь ей встать, да она и не ждала помощи. Сбросила туфельки с сантиметровым каблучком и побежала дальше. У самой двери задела меня плечом, от чего я слегка пошатнулся, а вместе со мной и Мартин, ведь я поддерживаю его израненное тело.
— Беги.. — сказала напоследок и скрылась из виду.
Да, видимо, ей помощь и вправду не нужна.
Снаружи было солнечно, пекло нещадно. Когда я наконец уложил на заднем сидении Мартина, а сам устроился на водительском месте, началась суматоха. Во-первых, наши сопровождающие и ещё некоторые, в основном женщины разных возрастов и дети, покинули это место на своих машинах и других средствах передвижения. Во-вторых, раздался пронзительный мужской крик, а потом оборвался, так же мгновенно, как и начался. Позже, ещё какие-то звуки донеслись до нас, но тихо, приглушённо.
Дом замолчал, лишь изредка мы видели, как кто-то из его обитателей покидал его в спешке. Но, как это всегда бывает, после затишья следует буря. Сначала я увидел только клубящийся дым из окон верхнего этажа. Затем он усилился и, наконец, огромной массой повалил наружу. Огня не видно, но это пока. Я уверен, что никто не вызовет пожарных. А если вызовет, то толку всё равно не будет: ехать сюда дольше трёх часов, они пока приедут, асё уже сгорит красным пламенем.
Я волновался, чертовски волновался — её слишком долго нету, а пламя разгорается всё больше и больше, грозясь вырваться наружу и перекинуться на пшеничные поля.
Мартин тихо страдал на заднем сидении: ему нужна медицинская помощь, а я покамест не могу его отвести в больницу. В машине есть аптечка: нашёл в ней сильное обезболивающее и снотворное. Сделал два уколола, и он уже храпит, беспокойно дрыгая ногами.
Тишину, словно острым мечом, пронзил вой.
Из открытой двери выскочили Рам и Рэм, с палёной шерстью и дрожащими ушами. Сразу же уловили мой взгляд и направились ко мне. Я испугался: не случилось бы что с Люциан. Но тревоги оказались напрасны — за ними вышла она. Вся в копоти, пропитанная запахом дыма, разодранная одежда лоскутами свисала, руки до локтя испачканы в чем-то чёрном, предполагаю, это засохшая кровь — доказательство совершённой мести; а глаза... такие печальные, в них отражалась одна боль.
Вышел из машины и побежал к ней. Подхватил ослабленное тело прежде, чем оно упало. Аккуратно прижал её к себе. Зачем же она рискует собой? Я никогда не понимал полное значение слова "благородство", но теперь, смотря на неё, я всё понял.
— Я позабочусь о тебе... — начал шептать, держа в руках холодное тело. — Просто потерпи немного, потерпи...