Заглянул в чёрные глаза, белки которых полностью покраснели. Довольно пугающее зрелище. Хищные глаза смотрели пряма на кровавую нить, неотрывно так и внимательно. Верхняя губа слегка дрогнула, блеснули голубизной два выпирающих клыка, на которых ещё виднелись следы моей крови.
— Я тебя пугаю? — спросила Люциан, прикрывая лицо.
— Вовсе нет — ты прекрасна.
Пусть говорит что хочет, пусть отрицает, пусть не верит, я всё равно считаю её самым красивым существом на свете, только потому, что я её люблю. И мне не важны чужие мнения и взгляды.
— Тогда поцелуй меня ещё раз. — Смущённо убрала руки, открывая румянец. Некогда бледные щёчки сейчас горели красными пятнами, которые затрагивали уши и даже шею.
Потянулась, слегка приоткрыв рот, с всё такими же острыми клыками.
И я её поцеловал...
В этот раз мы не спешили, наслаждались каждым касанием, прислушивались к своим сердцам. Они стучали в унисон, словно соглашаясь с нашим решением — стать единым целым.
— Я люблю тебя, — прошептал ей в губы.
Схватил за ягодицы и приподнял, чуть было не завалившись назад от тяжести, но устоял. Теперь только вперёд — в спальню! Сердце пело, душа ликовала, а в штанах горело. До кровати практически бежал, всё ещё целуясь. Не хотелось отрываться ни на миг.
Закинул Люциан на кровать и прыгнул следом, чуть ли не задавив. Сразу же забрался на неё, как и во сне. Даже запах такой же, как я помню: лесные ягоды и свежее молоко. Не такое, как в магазине, а домашнее — свежевыдоенное. Казалось, стоит лишь глубже втянуть воздух и я почувствую запах коровьей шерсти и сухого сена.
— Ты так сладко пахнешь — словно детство. — Да, я живу в этом доме с десяти лет, а до этого жил с дедом в деревне. Хоть я находился там совсем ничего и воспоминания тех дней покрылись дымкой, я всё ещё помню то счастливое и беззаботное время. Возможно, поэтому неповторимый аромат, исходящий от её тела, так мне нравится — он напоминает о счастливом детстве, когда дедушка ещё улыбался, не отягощённый смертельной болезнью.
— Ты тоже. — Положила руки на мои вздрагивающие плечи и потянула к себе. Слизнув уже засохшую кровь, закатила тёмно-красные глаза от удовольствия, а голову слегка откинула назад, обнажая шею. Совершенно обычное действие, но меня это возбудило, хотя, казалось бы: куда ещё сильнее? Оказывается, есть куда, и это не предел!
— Ты же хочешь сделать это, — сказал, обнажив шею. — Ну же!
Нешевелясь наблюдала за моими действиями, а я тем временем снимал футболку. Худое, но довольно жилистое тело, не лишено мужской привлекательности. На груди и ниже пупка небольшая поросль чёрных волос, а кожа белая-белая, не измученная солнцем и тяжёлой работой; сеть синих вен начинает своё плетение на запястьях и движется к шее. Так и вижу эту картинку: на шее бешено пульсирует вена, соблазняя свежей кровью. Готов поспорить, она чувствует, а может даже слышит, как быстро течёт драгоценная жидкость.
— Я не буду пить твою кровь. Я же не остановлюсь...
— Тогда я тебя остановлю. Не бойся, просто попробуй. Думаю, нам обоим доставит это удовольствие, — попытался взбодрить.
И она укусила — прямо туда, куда мгновение назад я указал. Клыки мягко вошли в плоть, не раздирая её, а прокалывая, словно гигантские иглы, но совсем не больно. Я вообще ничего не чувствовал. Это из-за особенного фермента в слюне вампиров, который действует как обезболивающее и наркотик — когда как. Этот процесс легко регулировать. Можно, к примеру, как причинить боль, так и подарить наслаждение. Вот и сейчас мне было хорошо, словно кто-то вколол укольчик счастья.
Она пила и пила, жадно глотая. И это всегда так? Когда почувствовал слабость, слегка сжал её плечи и отстранил. Впрочем, она тут же пришла в себя: довольно облизнулась, а затем губами собрала капельки крови с кожи. Пальцами дотронулся до места укуса — там были только четыре выпуклые ранки, образующие маленький квадратик. Так вот, значит, как выглядит укус вампира, и никаких кровоточащих ран или дыр на коже — всё аккуратно и безболезненно.
— Всё в порядке, они исчезнут в течение нескольких дней. И ты больше не вспомнишь о них.
— А кто тебе сказал, что я хочу забыть? Знаешь, мне понравилось.
— Дело в том... — не успела договорить, как я вцепился в её губы новым поцелуем. Хватит болтать — пора действовать!
Уложил Люциан обратно на кровать. Одной рукой гладил мягкую грудь, стараясь пальцами проникнуть сквозь вырез платья к соску, а другой сдирал с себя одежду. Когда я, наконец, избавился от неё, она только расстегнула пуговицы, открыв вид на плоский живот с тонкими шрамами, начинающими путь от чёрных трусиков и заканчивающими под такого же цвета лифчиком.