Я НЕ ПРОЩАЮСЬ
— Да, я буду ждать... — сказал сам себе, вытирая слёзы.
Вдруг мне пришло в голову, что записка, картина и ящик, полный денег, это не единственное оставленное ею — должно быть что-то ещё.
Так, в чём был, — в трусах — выбежал на улицу и направился к её дому. Прямо в замке висела связка ключей. Зашёл внутрь — здесь, как и ожидалось, ничего не изменилось, только, естественно, небольшое количество вещей отсутствует, в основном по мелочи. Я обошёл все комнаты, даже задержался в той самой, не смотря на предупреждение о ядовитом воздухе. Отсутствовало пару книг, да и только. Всё выглядело так, как будто хозяйка дома решила отправиться в небольшой отпуск, поэтому взяла всё по минимуму.
Рама и Рэма, как уже можно догадаться, тоже нет, и я только рад этому. Пусть лучше её защищают, а не меня.
Вышел на тёплое солнышко, пусть хоть оно меня успокоит, хотя я бы предпочёл луну: полную и яркую, над самой головой, в окружении мерцающих звёзд. Стоял посреди улицы, почти обнажённый. Никогда не курил, но сейчас мне до одури захотелось сделать хоть одну затяжку, заполнить лёгкие вредоносным дымом.
Огляделся вокруг. Никого не было —по крайней мере с сигаретой точно — только невдалеке сидела тётя Женя — местная сплетница и заводила среди женщин за шестьдесят, как они себя называют. Она знает, кажется, абсолютно всё, даже то, что не должна. Тетя Женя — женщина больших размеров, но при этом низкого роста и с маленькими ручками и ножками, чем-то похожими на детские, даже морщин на них не так много. Совсем уже седая, даже брови. В иной раз смотришь — старуха старухой, а ведёт себя словно ребёнок.
— Ну что, укатила твоя красавица? — крикнула мне с далека. Голос у неё звонкий, поэтому я без труда её расслышал.
— Как узнали, баб Жень? — подошёл к ней ближе.
— Что именно, Саша? Вся улица знает, что у тебя появилась подружка. До этого столько лет жил один, никого даже на ночь не звал к себе — я то уж за этим тщательно следила — а тут на те, и вместе жить.
— Влюбился...
— Да знаю я. Она в тебя тоже, как же иначе.
— А вы-то откуда знаете? Баб Жень, да вы ни разу её не видели.
— Зато слышала, и не раз, — она гордо подняла палец и помахал им у самого моего носа. — Да и не только я слышала. Вся улица! Видать ты резвый жеребчик, и размерчик ого-го, — она руками отмерила сантиметров тридцать. — Такие звуки... Прям мелодия. И радио по вечерам включать не надо. Знаешь, какая экономия света? Ого-го! Вечером ложишься под звуки — почти опера — и утром также просыпаешься.
Я густо покраснел. Я, конечно, знал, что мы громкие, но чтоб настолько.
А тётя Женя всё продолжала:
— Иной раз сидим мы с мужем и вспоминаем ушедшую молодость, когда-то мы тоже так могли, а сейчас года.
— Ну да, года... — вспомнил о наболевшем.
— Эта старая бабка — Натаха, та, что снизу — хотела донести участковому на вас. Вот, мол, шумите, людям спать спокойно не даёте. Но ты не волнуйся, я ей рот заткнула. Будет знать у меня, как молодым мешать! — она угрожающе замахала кулаком.
— Спасибо, баб Женя, — поблагодарил старушку. В этот момент я готов был расцеловать её. Она успокоила меня. Если бы не этот казалось бы глупый разговор, я бы и дальше варился в собственных переживаниях.
— Да не за что. Тебе спасибо за радио.
Мне нечего было ответить. Всё же она странная, и в молодости, как говорят, тоже была такой.
— А вы что, поссорились? — продолжила она. — Дело молодое, ещё помиритесь. Всё бывает.
— Нет, не поссорились, просто у неё дела на какое-то время, вот.
— То-то я вижу: собрала вещи, взяла собак-переростков, села в машину, ну ту... чёрную, и поехала. Я-то уже испугалась, а у неё дела, — а потом, слегка подумав, спросила: — А если вправду: какой размер? Толсты...
— Тётя Женя! — перебил её. — Вам-то какое дело? И вообще — это личное.
— Ну так бы сразу и сказал, что стесняешься.
— Ну ладно, мне уже пора, спасибо за чудесный разговор, — попрощался с ней, и уже было поворачивался, когда до меня донеслись очередное пожелание.
— Давай. Спасибо за радио. Верни её поскорее, а то скучно будет.
Вернуть её? Но как, если мне не известно ничего? Даже, куда она направилась и для чего? Люциан сказала, что есть способ быть вместе, но не более. Всё что остаётся — верить в неё.
Домой вернулся совсем уставшим. Какое-то время просто лежал, ничего не делая, — может несколько дней, а может и того больше — но потом всё таки пришлось собраться. До сентября осталось всего пару дней. Надеюсь, что хоть работа оживит и заставит встрепенуться.