Отыскал потрёпанный календарь среди кучи её фотографий и над сегодняшним числом коряво вывел три цифры — два, один и два. Двести двадцать. Ровно столько дней я не видел её и ровно столько дней длится одиночество.
Спрятал маленький календарик обратно, прикрыл его фотографией со смеющимся лицом Люциан. Я помню этот день, это было незадолго до её исчезновения. Тогда она была особенно улыбчива, держала меня за руку, много говорила и охотно позировала для снимков. Возможно, она уже тогда задумала...
Шестое апреля. В этом году весна началась рано, да и теплее, чем обычно. Выглянул через окно — прямо над головой пролетела большая стая воробьев; чудесный день. Сразу же спрятаться внутрь, а то ещё насрут на голову, такое уже бывало, отмывайся потом.
Быстро собрался на работу с всё ещё не спадающей лёгкой улыбкой, словно приклеенной. По-другому улыбаться не могу, с тех пор как Люциан покинула меня, оставив лишь записку, до сих пор хранящуюся в ящике прикроватной тумбы.
Весь рабочий день проходил как и всегда: спокойно, без происшествий; ученики послушны и приветливы.
Я сильно изменился — не только внутренне, но и внешне. Волосы не стриг ещё с начала лета, и теперь они плавно, чёрными прядями спадали на предплечья, красиво обрамляя всё такое же бледное лицо. Когда наступила осень, я сильно похудел, живот буквально прилип к позвоночнику. Но потихоньку мне удалось не только вернутся в прежнюю форму, но и стать ещё лучше. Каждый день, кроме понедельника, занимался тренировками и бегом. Набрал вес и накачал мышцы. Теперь, думаю, меня можно назвать красавчиком. Эх, вот бы она сейчас меня увидела. Понравился бы я ей таким?
Странное предчувствие чего-то неизбежно грядущего овладело ещё на последнем уроке. Собирался быстрее обычного, невыносимо хотелось попасть домой. Сел в свою старенькую машину и, только заведя её, нажал на педаль газа.
Резко притормозил только у самого дома, оставив за собой шлейф пыли, тянущийся за машиной многие метры.
— Господи, неужели... — прошептал сам себе, словно безумный. Слегка пошатнулся, чуть было не упав, но удержал равновесие.
Черная машина иностранной марки с полностью затемнёнными стёклами величественно предстала передо мной, поблёскивая лакированными боками. Она — словно надежда, почти как чудо. Кто, скажите мне, кто ещё может ездить на такой, как не ОНА?
Выскочил из своей старушки даже не закрыв дверь, молниеносно очутился рядом с чёрным авто. За тонированными стёклами ничего не видно. Дёрнул ручку, несколько раз постучал в стекло, но, не дождавшись никакой реакции, понял, что машина пуста, а это значит, что Люциан уже в доме.
— Я уже иду! — крикнул, зная, что в этом нет необходимости, она услышит и так, даже если с моих губ вырвется лишь невнятный шёпот, больше похожий на тихий крик безумного.
Пока бежал, ненавистные мысли лихорадочно заполняли голову, вытесняя только-только обретённую надежду: а вдруг это ошибка, а вдруг это не ЕЁ машина? Много ещё было таких "а вдруг" за те несколько секунд, что я преодолевал расстояние от машины до дома.
Дверь приоткрыта. Как только я её открыл — заглянул в любимое лицо. Первое, что бросилось в глаза, это её измождённый вид; она стояла слегка сгорбившись, под глазами явственно выступали тёмные мешки, но на лице сверкающая улыбка. Люциан протянула худые руки, я не заставил её долго ждать: одним шагом преодолел разделяющее нас расстояние и стиснул её в объятиях. Неуклюже нашёл её губы и соединился с ними, жадно и необузданно, мой язык проник в её рот и сплёлся с её.
Когда от нехватки воздуха прожгло лёгкие, я вынужден был отстраниться, чтобы дать нам передышку. Всё ещё не выпуская её из капкана рук, спросил:
— Почему так долго?! Так долго... Ты хоть знаешь, как мне было одиноко? Думал, сдохну, подобно дворовой собаке, от тоски... — из меня начал выливаться, брызгая во все стороны, поток негодования, так долго таившийся во мне.
— Я искала его и, наконец, нашла, — произнеся это с лёгкой улыбочкой, Люциан слегка подвинулась, и за её спиной я увидел его. — Объехала всю Европу, а нашла его на самом краю Швейцарии.
Высокий и властный на вид мужчина величаво стоял, раздвинув ноги по ширине плеч, жилистые и длинные пальцы крепко стискивали дорого отделанную трость с набалдашником в виде змеиной головы, вместо глаз — красные камни, зловеще поблёскивающие. Он широкоплеч и хорошо слажён, даже сквозь одежду видны четко очерченные мышцы. Толстые и до смешного густые брови практически скрывали глаза, предавая тем самым им долю таинственности. Тёмные волосы, перевязанные чёрной лентой, — лишь на висках виднелись белые полосы седых волос — спадали длинным хвостом на грудь.