- Айс! Рин очнулся! Иди сюда скорее!
"Так-так. А Лада недурно продвинулась в изучении реммитау. Пусть короткие, но вполне правильно построенные фразы, и акцента почти не слышно… не пропали даром наши уроки…
Хорошо. Очень хорошо".
Подумал – и сам удивился: чего ради я вдруг озаботился успехами хилла, нашей с Айсом общей ученицы? Как-то странно это. То есть думать об этом я, конечно, могу, но не в первую же очередь! Полное ощущение, что рассудок мой попал под какую-то хитрую анестезию и не по моей воле огибает некоторые темы. Что это, опять какие-то ментальные штучки от Айса?
Так, а вот и он сам, лёгок на помине. Склоняется, заглядывая в глаза:
- С возвращением. Как самочувствие?
Могу ли я шевелить губами? Похоже, что не могу. Значит, будем общаться мысленно.
"А то ты не знаешь. Если одним словом – странно. Это, часом, не ты ли меня приложил чарами умиротворяюще-отвлекающего действия? И почему я собственного тела не чувствую?"
Айс посмотрел куда-то в сторону.
- Ну что, убедилась? – поинтересовался он иронически на языке, уже ничуть не похожем на реммитау.
- Нетипичная реакция, – на том же языке откликнулась женщина. Голос незнакомый, но раз услышишь – не забудешь: густой, мелодичный, сдержанно-мощный. И напитанный магией до предела, если не за пределом. Это кем же надо быть, чтобы простое утверждение оставляло в своём шлейфе такое количество Силы? Неужели здесь…
Надо мной склонилось ещё одно лицо, и я чуть было не уверился, что по-прежнему брежу.
Голова раза в полтора крупнее человеческой. Очень широкий и высокий лоб, острый подбородок. Глаза – вдвое больше людских. Без белков, без радужек, без зрачков – сплошь дымная, фосфоресцирующая зелень множества плывущих оттенков. Вместо ушей – этакие "радарные сетки", вместо волос колышется чувствительный "мох". Роговой вырост на месте носа лишён ноздрей, но губы, как ни странно, практически такие же, как у людей – просто мало отличаются оттенком от жёлто-зелёной кожи лица. А из-за плеч выглядывают какие-то когтистые отростки: не то щупальца, не то псевдоподии, не то нечто, уже вовсе не поддающееся классификации.
Вот это – Изменённая так Изменённая. Мутант в гиперкубе. Завидуй, Кремень!
- Будем знакомы, Рин Бродяга, – говорит Изменённая. – Я – Сьолвэн по прозвищу Мать, друг Айса Молнии. Все вы нынче – мои гости… ну а ты – ещё и мой пациент.
"Вы… риллу?"
Улыбка была мне ответом. Вполне человеческая, с ироничным прищуром.
- Лучше на "ты", если не возражаешь. Спасибо за комплимент, но нет, не риллу. Всего лишь риллути. Теффор, властитель-и-опора домена Теффор – мой гражданский муж.
"О".
Новая улыбка.
- Твой друг расскажет тебе, что к чему, а я пока удалюсь. Дела.
Дело было так.
Когда я произвёл свой рискованный трюк с пробуждением воли Айса, это заняло всего-то пару секунд по времени внешнего мира. После чего я, и без того выглядевший не слишком здорово, стал совсем уже серо-синим и откинулся в обморок полукоматозного типа. Зато место павшего бойца занял вернувшийся в норму Айс. И моментально, пока Гуллес не успел опомниться, его "обжал" и "построил" (благо по причинам, кои будут изложены ниже, операции эти требовали не так много усилий, как обычно). А потом Айс порекомендовал Горняку задать "построенному" кое-какие вопросы. Врать и даже умалчивать в таком состоянии Гуллес не мог, поведал же такое, что патрульным оставалось лишь скрежетать зубами и вопиять к небесам: где были наши глаза?!
Гуано действительно копилось долго и оказалось на редкость вонючим.
Началось всё с мелочей, как оно всегда бывает. Проводя исследования в области зелёной магии (конкретно говоря – вирусно-фармакологической алхимии), один из слишком талантливых учеников Гуллеса искал средство, уменьшающее агрессивность. А создал препарат, избирательно гасящий волю. Полностью и вообще.
Точнее говоря, не на препарат даже, а культуру вируса. Правда, изобретение это работало только с людьми или достаточно близкими к ним по строению нервной системы высшими млекопитающими – например, собаками, для которых оно, собственно, и создавалось… но зато работало с гарантией.
На уровне физиологии дрянь, маркированная изобретателем как штамм Д-17, блокировала строго определённые центры и нейронные цепочки в мозгу. А на уровне ауры – аккуратненько так перекрывала проективные области, отвечающие за проявления свободной воли.
Причём побочных последствий – самый минимум. Идеальная избирательность.
Память оставалась в неприкосновенности. Сохранялись в полном объёме все навыки. Даже эмоциональная сфера почти не страдала, даже мышление – в части оперирования готовыми алгоритмами – оставалось таким, как было. Усваивать новую информацию и нарабатывать новые умения обработанные могли по-прежнему. Как выяснилось впоследствии, у некоторых людей, обработанных Д-17, обучаемость даже увеличивалась, потому что всякие "не могу" и "не хочу" утрачивали силу.