Инквизитором четвёртого класса – читай, чуть выше среднего ранга – мой консультант стал примерно на тех же основаниях, на каких получают воинские звания полевые хирурги.
- Только противодействия? – усомнился я.
- Да! Картина именно такова. В общих чертах.
- Если факты не укладываются в теорию, – пробормотал Айс, – к демонам факты.
Я прямо умилился. Видимо, некоторые меты разума поистине универсальны и не зависят ни от характеристик реальности, ни от этапа развития общественных отношений, ни от прочих переменных, включая плотные оболочки, в кои этот разум заключён.
- Попрошу без инсинуаций! – вскинулся Герейт. – Я могу доказать своё утверждение!
- Ну так не молчи, а докажи, – попросил я его мягко, как ребёнка. – Мне почему-то очень хочется узнать в точности, какие действия могут похе… испортить радужные планы Недрёманого по перекраске чёрных кобелей.
- Что?
- Ничего. Доказывай уже… консультант.
Герейт принялся сыпать терминами и подсвечивать особенно характерные, по его мнению, фрагменты аурограмм, подшитых к делу ведьмы. Без знанияламуо я понимал бы его с пятого на десятое, и то в лучшем случае. Потому что даже сламуо некоторые нюансы благополучно проскальзывали мимо моего сознания. Герейт непринуждённо пользовался версией реммитау, не особенно близкой к общепринятому стандарту, и богато уснащал свою речь специфическими словечками, многие из которых, надо думать, изобрёл самолично. Вдобавок не брезговал опускать промежуточные посылки, сокращая ход собственной мысли до предела.
Впрочем, если некоторые нюансы я и упускал, то картину в целом воспринимал нормально.
- Итак, – прервал я очередной зубодробительный пассаж консультанта, – если я правильно понял, вы обычным способом отрезали ведьму от Мрака, что произошло вполне успешно. После чего попытались для замещения внедрить в её энергооболочки связь с водой… и потерпели неудачу. Последовало нечто вроде реакции отторжения и, грубо говоря, рубцевания активных каналов Силы.
- Если говорить предельно грубо и упрощённо, да.
- Да? А какого демона вы пытались связать с водой энергооболочки ведьмы, по своим свойствам ориентированные на стихию огня?
На моё шипение Герейт отреагировал несколько неадекватно. То есть сперва застыл, а потом принялся лихорадочно копаться в аурограммах.
"Инквизиторы следовали шаблону", – мысленно ответил вместо него Айс. "Раз травница и зельевар, значит, потенциальный маг воды. Проверить, соответствует ли профиль способностей ведьмы их предположениям, никто не удосужился. К тому же не так-то просто увидеть в разуме мага ещё до инициации следы определённой стихии. Я удивлён, что ты это смог – заочно, по одним лишь смазанным аурограммам".
"А ты не допускаешь мысли, что я ошибся?"
"Нет. Вдобавок реакция тонких оболочек ведьмы довольно типична и хорошо ложится на твоё предположение".
"Откуда ты знаешь такие нюансы?"
"Неоднократно присутствовал при ритуалах, в которых реакция на стихийное сродство была одним из ключевых факторов".
- Рин, а ведь ты прав! – ожил Герейт. – Поразительно!
- Если вы и меня будете оперировать с таким же пренебрежением к "незначительным деталям", я лучше снова отправлюсь в камеру.
- Нет-нет! Ничего подобного не будет! Мы проведём максимально детальное исследование!
"Хотелось бы верить…"
Таларн Недрёманый не стремился получить результат мгновенно, однако и промедление приветствовать не намеревался. Прошло всего две декады с момента прибытия в Лейкарос, как начальство назначило дату первого ритуала. Состояться он был должен спустя ещё три дня. Мы с Айсом протестовали, конечно, но без особой надежды на успех. Да и не слишком активно.
Всё равно первый ритуал являлся "пристрелочным". Следовало определить, в какой мере старые инструменты, пригодные для расправы с печатями Мрака, окажутся эффективны для воздействия на полностью сформированного Двойника. Так что ничего особо серьёзного или опасного спустя три дня меня не ожидало.
Серьёзное и опасное должно было начаться потом. Когда прояснятся результаты первого ритуала и начнутся многочасовые операции с непредсказуемым исходом.
За прошедшие дни я и Айс сблизились так, что для итога этого сближения у меня попросту недоставало слов. Эмпатия? Да, это само собой. Но Айс вполне сознательно размывал и другие барьеры – те, что разделяют мысли. А отчасти – и те, что защищают от вторжений память. Его таланты и возможности как менталиста не переставали удивлять меня. Из двух магов и одного именного артефакта мой друг соорудил особую мыслящую систему, функционирующую в своей замкнутой ментальной области.