Я уже задумывался о сходстве Стражей и Двойника, что породило у меня ряд плодотворных мыслей о воздействии на последнего… Но некоторые многообещающие мысли пришлось оставить из-за вязкости, которая характеризовала мою мрачную половину. В человеке этой вязкости соответствовали консерватизм в привычках и склонностях, а также такие чисто физические свойства, как, например, отсутствие у конечностей дополнительных суставов и способность переваривать лишь строго определённую органику.
Короче, мой Двойник был тупой, мощной, жадной до чужойэши тварью. Но потенциально он, как сущность нематериальная, всё же был куда пластичнее, чем существа из плоти и крови. Мы намеревались воспользоваться этим. Или хотя бы попытаться воспользоваться.
И всё же этот невинный обман являлся лишь частью разработанной Айсом стратегии. План в плане, что внутри плана… ох, не оказались бы его планы слишком сложны для воплощения!
Но о нюансах его придумок я по-прежнему не спрашивал. Специалист по многоходовым интригам из меня, говоря прямо, посредственный. В децирэбах – на жиденькую троечку, и то не без натяжки. Мой потолок на этом поле состоит в изобретении неожиданного ответного хода, вроде идеи с похищением Сейвела. А вот Айс в теории должен бы дона Рэбу побивать, даже отдав в виде форы ферзя с ладьёй. Коли так, ему и шахматы в руки.
Если не доверять друзьям и профессионалам, кому тогда вообще доверять?
Второй ритуал состоялся через полных две декады и тоже носил характер эксперимента, а не оперативного вмешательства. Инквизиторы тестировали доработанный инструментарий и обкатывали на практике рождённые умами теоретиков (в том числе мной и Айсом) оперативные методы. От первого ритуала второй отличался в основном длительностью: мне пришлось провести на ложе с "подзатыльником" битых три часа. Так как я уже мог вести полноценное наблюдение за происходящим, большую часть этого времени занял спонтанно возникший диспут.
Так как я смухлевал, заранее тихонько поколдовав над спящим Двойником, по итогам этого диспута я вышел победителем. И был приглашён Таларном Недрёманым на ужин. Который плавно перетёк в беседу, больше похожую на ссору.
Но начиналось всё достаточно невинно.
- Рин Бродяга, вы принадлежите к той породе людей, с которыми можно и нужно быть откровенным. И скажу откровенно: я вас не понимаю.
- Разумеется. Я тоже вас не понимаю. Это естественно для столь разных… личностей.
- Давайте обойдёмся без софизмов.
- Тогда будьте действительно откровенны. Спросите, что вас интересует, прямо.
Пауза. Но потом – достаточно откровенное:
- Почему вы так активно помогаете нам?
- Это очень просто. Вы решили, что освободите меня от Мрака, считаясь с моим мнением не больше, чем вивисектор считается с мнением кролика или препарируемого пса…
- Но…
- Вы спросили? Позвольте мне закончить.
Таларн кивнул, хотя особо счастливым при этом не выглядел. Ха!
- Итак, вы решили освободить меня от Мрака. Я мог воспротивиться данному решению. И мог бы противиться долго. Но так как у вашей стороны гораздо больше ресурсов, сопротивление это закончилось бы печально. Сейчас же, коль скоро я решил с вами сотрудничать, я могу влиять на процесс и даже лично планировать его ход. Я могу не бояться чужой некомпетентности: если даже случится худшее, то лишь потому, что мне – именно мне! – не удалось удержать штурвал. Я привык быть творцом своей судьбы. Чтобы остаться таковым, я принял наиболее логичное решение и последовательно придерживаюсь его.
- Но ведь вам это решение не нравится.
- Ещё бы оно мне нравилось! Я выбрал меньшее зло, но меньшее зло, как ни крути, всё равно остаётся злом.
Вот тут инквизитор не выдержал. (А ещё откровенности хотел, бедняга!)
- Как вы можете называть злом процесс, избавляющий вас от Двойника, от этой мерзости пред лицом Выси? Как у вас, Рин, язык поворачивается?!
- А вы полагаете, будто можете судить, что является мерзостью пред лицом Выси?
- Да.
- И вы полагаете, будто существуют вещи греховные, являющиеся таковыми просто потому, что они существуют, безотносительно того, как они действуют?
- Да. Но в формулировках ваших чудится мне намёк на отрицание.