Зачем на дороге снега на три пальца? С одной стороны, для пеших, а уж тем более верховых такой слой – не преграда, колёса повозок в этаких "сугробах" тоже не увязнут. С другой стороны – вполне достаточная глубина для санных поездов. А так как, повторюсь, зимы в Ракеозе длятся больше чем по полгода, сани здесь куда популярнее других видов транспорта.
Для меня холода не стали чем-то новым. Если на то пошло, я ещё на родине, бывало, браво топал по улицам в двадцатиградусный мороз в расстёгнутой демисезонной куртке, надетой на простую хлопковую рубашку. Айсу, как опытному путешественнику, такой климат тоже не казался чем-то из ряда вон. К тому же поначалу он оградил нас и химер обманчиво простым заклятьем воздушной стихии, удерживающим тепло не хуже толстых попон на верблюжьей шерсти, а в первом же селении мы сторговали нормальную зимнюю одежду и иной соответствующий припас. Лишь Лада поначалу была просто заворожена непривычным пейзажем.
Идеально белая равнина с зависшей над нею лёгкой морозной дымкой, днём и ночью освещаемая переливами небесной Пестроты и отражающая эти переливы, словно грандиозное молочное зеркало, производила по-настоящему сильное впечатление… в первые два-три дня. Однако химеры Монгра мчали нас вперёд декаду, потом вторую, потом третью… а равнина оставалась всё такой же плоской и скучно монотонной. Однообразная эта красота имела один недостаток: она быстро приедалась. Какое-то разнообразие в путешествие вносили только вьюги – частые и порой весьма злые, но редко длящиеся дольше суток.
Но не погода стала источником наших трудностей. Нет.
Источником трудностей стал недостаток финансов, ещё до бегства не особо изобильных.
Дополнительную сложность в наше… ну ладно, в моё житьё вносило почти полное отсутствие магии. По утрам и вечерам Айс аккуратно накладывал на меня блокирующие чары. Из всех немагических медицинских процедур более прочего это походило на перевязки и наложение многочисленных "шин", совмещённое с приёмом болеутоляющих. То есть колдовать я всё же мог. Еле-еле, в пару процентов прежней силы. Но старался ограничиваться чистыми медитациями, к активной магии относящимися лишь косвенно. Ну и ещё – не требующими обращения к магии упражнениями, укрепляющими разные ветвиламуо. На большее я не замахивался. И уж тем более не пытался наладить хотя бы волосяной толщины контакт с Мраком. Не делал вообще ничего, что могло потревожить моего увечного Двойника.
Чтобы расплатиться за приют, я переквалифицировался в батрака – благо, физически-то был здоров, как вол. Чаще всего меня привлекали к уборке снега, но случалось также мыть посуду и полы, чистить рыбу, таскать воду и выполнять прочие простые работы. Однажды я подменил приболевшего помощника местного кузнеца и несколько часов кряду раздувал мехи. Вдругорядь мне довелось полдня молоть с помощью ручной мельницы промёрзшие зёрна тассо (та ещё работёнка, доложу я вам – у кузнеца было полегче!). Но необходимость работать мускулатурой, а не мозгами – полбеды. Настоящая беда наступала, когда даже такой работы найти не удавалось.
Закономерный вопрос: а как же Айс?
А никак. У нас не имелось большого выбора, в каком направлении драпать, дабы поскорее покинуть проклятый Левварн. Но ещё на въезде в Ракеоз нас предупредили, что в этом домене частная магическая практика без разрешительного листа карается астрономическими штрафами. Для приобретения же разрешительного листа, выдаваемого в любой из Обителей Высокого клана Ледяной Ветви, нужны… вот-вот. Деньги, причём тоже оч-чень даже немалые. Если бы мы заложили наших химер, полученной суммы хватило бы где-то на две трети от цены такой бумаженции. А продавать химер было никак нельзя. Таинственные знакомые Айса, к которым мы так спешили, по его уверениям, могли мне помочь с выздоровлением, причём в кредит. Вот только помощь эта должна была быть оказана как можно раньше: чем сильнее я затягивал с началом настоящего лечения, тем тяжелее обещали быть последствия.
В общем, Айсу приходилось батрачить точно так же, как и мне. А Ладе – осваивать методы приготовления пищи, бытующие у суровых людей сурового края, учиться стирке, вышивке, уборке помещений… одно хорошо: надуть при расчётах нас пытались всего два раза. Блеск Побратима и наши хмурые обветренные физиономии внушали нанимателям определённого свойства уважение, замешанное на опаске.