— 'Звезды, вон они рядом! А ты давай туда добрось.
А день пролетел, ну и ладно. Где гитара, там любовь.
Печали мне не жалко не грамма, она не убежит никуда.
И тоже уходили мы рано в ночные города…' — странные, но до крайности заводные строчки, энергетику которых я пытался передать всеми своими силами, используя для этого максимум своих актёрских и певческих возможностей.
Правда, вспомнил я нынче эту песню не за этих образов, куплетов и строчек. Я вспомнил её за припев, слова которого прямо-таки хотелось выплюнуть в глаза кое-каким личностям, которых я всё ещё толком не знаю пофамильно. Только имена… или прозвища.
И этот припев:
— 'Сторожи не сторожи, когда улицы заждались.
Сторожи не сторожи, один день и другая жизнь,
И другая жизнь!..'
А следующей исполненной песней опять была песня Арии… ну а как без неё? Моя любимая песня во всём их творчестве. Ну, после «Свободы», конечно — та-то стоит вообще где-то отдельно, на особом и особо почётном месте.
Не знаю, не могу сосчитать, столько раз уже хотел и даже собирался её спеть, сколько раз искал для этого повод, но… из раза в раз одёргивал себя сам: слишком уж её текст… неподходящий для Княжича. Слишком уж эта песня могла меня скомпрометировать и испортить образ. Да ещё и задеть кое-кого, не будем показывать пальцем в сторону Уральского хребта… точнее, за него.
А нынче мне было плевать. На всё плевать: и на её обиды, и на компрометацию, и на статус Княжича, и даже на мой собственный сценический имидж. Испортится — ну и ладно! Мне просто нравится эта песня! Мне нравится мелодия, нравится исполнение её Кипеловым, а самое главное — стихи! Они просто потрясающие по своей техничности. Они меня завораживают! Завораживают своей краткостью и выверенностью. Потрясают как того, кто когда-то и сам пытался писать стихи. Того, кто даже хотел стать поэтом… но не смог. Не хватило ни желания, ни запала, ни таланта. Однако, приобретённых навыков и знаний в этой области литературы теперь хватает, чтобы оценить по достоинству произведение… автора которого я, к стыду своему, даже не удосужился узнать.
— 'За дверь я выгнан в ночь, но выйти вон и сам не прочь,
Ты без меня хоть застрелись, все решат, что это твой каприз, повтори его на бис.
Да, я уйду, и мне плевать, ты знаешь, где меня искать,
В квартале красных фонарей я смогу тебя забыть быстрей — это дело двух ночей…' — очень сложный ритм. Очень сложная рифма. Потрясающий подбор слов. Я сам так, к сожалению, не смог бы… да и не смог уже, чего уж там?
А в иллюзорном мире за моей спиной рождались недавние образы. Те, которые относились к событиям, которые в этом мире никогда не происходили, ведь они все остались в «петле» и не были повторены «в яви». Для мира этого — всё равно, что они мне просто приснились… Ну, а ещё, конечно, эти образы были изрядно сдобрены долей моей фантазии. К примеру, за дверь, тем более «в ночь», меня здесь ни разу не выставляли…
Эм, не выставляли же? Ну, если не считать выкидывания из Семьи… два раза… ну и из Германии после концерта… и из Российской Империи после возвращения из Германии… Хм.
В общем, изобразить себя, выходящим из дома, дверь которого тут же захлопывается за моей спиной, получилось легко и довольно правдоподобно. Точно так же правдоподобно получилось изобразить срывание с шеи галстука и… погон с форменного кителя. Точно так же, как и значка с груди.
А дальше смачный, от всей души, плевок под ноги, в сторону закрывшейся двери, и уверенный сильный шаг вперёд, прочь от этого абстрактного дома.
А дальше… ну, красные фонари в реальном квартале борделей Персидской столицы я в живую уже видел. Точно так же, как и витрины этих замечательных заведений в этом квартале. Много там было красивых девушек.
Показать их всех, слегка изменив им внешность и приукрасив — тоже не сложно.
— 'Но хватит врать и всё время хитрить,
Здесь всё за деньги несложно купить.
Какая грязь, какая власть и как приятно в эту грязь упасть,
Послать к чертям манеры и контроль, сорвать все маски и быть просто собой…' — а на экране крутился я… или мир вокруг меня? Мир, состоявший из этих самых витрин, и этих самых девушек… И падение. Падение на кровать. Огромную, застеленную алым постельным бельём, кровать. Настоящий «траходром». Падение и… провал сквозь поверхность этой самой кровати, оказавшейся не шёлком, а жирной, липкой, густой грязью. Того самого красного цвета.