Так что, немного подержав паузу, которую я картинно потратил на то, чтобы попить из поданной мне одной из девчонок бутылки с водой, потом чуть-чуть покопаться в ладах и колышках, вроде как, проверяя настройку гитары. А потом начать медленно, неторопливо и, как уже говорилось, лирично.
— 'Так напевает ветер мелодии без слов
Давай подбросим в пламя ещё немного дров
Из наших окон виден такой прекрасный сад
Там видно солнце в небе, и облака летят
Я пью свой джин
Я всё ещё жив
Я пью свой джин
Я ещё жив…'
Сплин. По-моему, самое оно для передышки и успокоения растревоженных «Грязью» и вложенными в неё эмоциями эмоций. Да и контекстно к моему сегодняшнему дню вполне себе подходит: я ведь действительно — ещё жив. И только-что что-то такое пил. Пусть не джин, а простую негазированную воду, но не будем так уж придираться — главное ведь, настроение.
А настроение припев этой песни передавал неплохо. Да и остальные слова в куплетах достаточно нейтральные, создающие лёгкие, не сильно цепляющие, почти не запоминающиеся образы. Да и, что может быть естественнее, чем петь про сад в городе садов?
Так что, за моей спиной, в «мире иллюзий» не происходило ничего шокирующего. Ничего, что отвлекало бы от довольно простой и незатейливой мелодии. Как уже говорилось: лёгкие, приятные и ненапрягающие образы. Как солнце в небе светит, и облака летят… забавно было, наверное, в этот момент смотреть со зрительских мест: два солнца в небе — настоящее, которое ещё не успело сильно перевалить за полдень, и нарисованное моей фантазией и капельками воды в воздухе. Причём, какое получилось натуральнее, ещё можно было поспорить.
Потом: сад… и опять же, в саду.
Затем ещё: спина художника перед мольбертом, бегущий за трамваем мальчуган, опять солнце, только не застывшее в небе, а быстро по нему убегающее к «горизонту». Ну и так далее — песня длинная, неторопливая, не напрягающая.
Вполне достаточная для передышки. Перед тем, как снова начать поднимать градус эмоционального накала.
— «Беги, моя жизнь, обгоняй, я бегу за тобой…» — начал после очередной паузой между песнями разбегаться мой голос раньше даже, чем появилась мелодия.
Да — опять Сплин. И даже песня с того же самого альбома, что предыдущая. Ну, а, почему бы и нет?
— «То поднимаясь в гору…»… — в этот момент снова оживился пустовавший до того «мир иллюзий». Который, кстати, за время двух пауз между песнями и прошлого «разминочного» трека, вырос. Стал больше и гуще. Значительно больше! Пожалуй, если раньше он был высотой примерно с девятиэтажку, то теперь — во всём городе не нашлось бы здания, равного этому облаку по высоте. А город-то отнюдь не маленький! Столица Сатрапии — это, минимум, город миллионник! А ещё деловой и культурный центр. То есть, тут хватало небоскрёбов.
«Мир иллюзий» ожил. И показал гору. Ну а чего вы ожидали под такую строчку? Да: гору. От подножия к вершине. Большую и знакомую гору. Ракурс и вид на неё не оставляли сомнений, что смотрит человек, стоящий у подножия. Точнее, поднимающийся по ней вверх. Изобразить такое для меня не составляло проблемы, ведь, за последние месяцы я успел налюбоваться на горы во всех видах. Они мне уже осточертеть, честно говоря, успели.
— «… а то падая вместе с горой» — закончил строчку я, а у всех зрителей на площади, а, может быть, и во всём городе, перехватило дыхание. И было от чего! Ведь, как я уже говорил, «Мир иллюзий» вырос и поднялся. И гора, которую он изобразил, была ничуть не менее внушительной, чем настоящая гора, что внезапно появилась в центре мегаполиса и… резко рухнула вниз на зрителей.
Ну а что? Не одному же мне оху… обалдевать от такого вот удовольствия? Нельзя же такой эксклюзив скрывать от широкой аудитории?
Ещё спасибо скажите, что я грохот, в реальности сопровождавший такое падение, не стал воспроизводить — она молча рухнула. Но звуковое сопровождение было бы точно лишним — никто и ничто не должно было мешать моей музыке и моему пению.
А «гора», так же быстро, как упала, исчезла.
— 'То двигаясь широким проспектом, а то — узкой тропой
То действуя опять в одиночку, а то вместе с толпой…' — широкие улицы и узкие горные тропы уже не впечатляли после прошлого «спецэффекта», но я добросовестно показал и их. И толпу, и «одиночество в толпе». И начал, наконец, уверенно и энергично бить по струнам, выдавливая из них настойчивый, несколько даже агрессивный ритм.
А с иллюзиями я и не думал останавливаться — тормоза-то слетели ещё на позапрошлой песне. Так что…