Это хорошо ещё, что меня на той площади не переклинило «Просто такая сильная любовь» тех же Зверей спеть! А ведь мог! Мог! И, чуть было, уже не спел. Слава всем Богам, что отвлёкся на что-то и после «Дождей-пистолетов» безобидную «Арарат» вспомнил… Или не такую уж и безобидную, как в дальнейшем выяснилось.
В общем, уши мои горели, щёки пылали, глаза бегали, выходить не хотелось.
Хотелось, как я уже говорил раньше, зарыться под землю поглубже и не показываться оттуда, пока не откопают и не выковырнут. Ну, или, как минимум, под подушку головой…
Стук в дверь моего трейлера в этот момент чуть не послужил триггером-переключателем к тому, чтобы действительно начать копать. По крайней мере, со стула я подпрыгнул, словно ужаленный. Прямо с места вверх. И даже ладошки сами собой сложились удобным для пробивания-загребания земли образом.
Однако… не солидно. Неправильное это поведение для взрослого человека. Нельзя бегать от ответственности за собственные поступки — не по-мужски это, неправильно. Накосячил — имей мужество отвечать, лицом встретить последствия, а не задницей, как тот мифический страус, который голову в песок зарывает.
Так что, титаническим усилием взяв себя в руки, я оправил одежду и громко произнёс: «Войдите».
Вошла Алина. Вот, по Закону Подлости, вошла именно Алина! Мне проще было бы начать этот стрёмный день как-то нейтрально, с какого-нибудь подкола со стороны кого-то из отбывавших здесь свою «вахту» Лицеистов, ну, в худшем случае, со встречи с братом, который, по-любому уже заценил хай, поднявшийся в Сети, да даже и с Катерины (которую я тоже не слишком-то жаждал видеть, учитывая те вопросы, которые будет задавать она). Даже с ней было бы легче. Ведь перед ней мне не было стыдно… Но, вошла именно Алина. Та, с кем говорить мне было сегодня тяжелее всего. Та, кому я даже в глаза посмотреть не мог — это физически было тяжело.
— Доброе утро, Юр, как спалось? — приветливо поздоровалась она, войдя и разувшись, оставив обувь у входа.
— Отлично спалось, — постарался, как можно беспечнее ответить я. — Ты рано сегодня, случилось что-то?
— Тебя долго не было, — не совсем впопад сказала она, проходя и садясь на край моей кровати. Притом, нельзя сказать, что сесть было больше некуда. В конце концов, трейлер совсем не маленький — Княжеский, как ни как. Он по размеру был ничуть не меньше, чем два крытых кузова от большегрузной фуры, или контейнера для морских или железнодорожных перевозок на дальнее расстояние, поставленных рядом и состыкованных между собой. Я нечто подобное ему только по телевизору в мире писателя видел. У военных. Вроде бы, похожим образом полевые оперативные штабы уровня бригад или полков организовывают. А тут такое вот счастье на меня одного. Не удивительно, что тут и душ, и гостиная с «кабинетом», и прихожая, и полноценная спальня с большой двуспальной кроватью поместились. Но Алина прошла и села именно на край кровати…
А ещё… её платье. Оно было чертовски похоже на то, которое я изобразил недавно в своём иллюзорном мире. На ней же изобразил. Не в точности, конечно, но похоже. Хотя, если подумать, то это не так уж и удивительно — я ведь не на пустом месте тот образ создавал, не с нуля. Да и дизайн нарядов сам не разрабатывал — на это никак не хватило бы времени. Я брал образы из памяти, минимально их перерабатывая. Так что, нет в том ничего странного — Алину в этом платье я уже раньше когда-то видел. И, если поднапрячься, то я даже могу вспомнить, где именно: оно было на ней надето, когда мы снимали клип для песни «Три-четыре», в Москве, вроде бы, когда мы с ней в зале ресторана танцевали «Танго».
Вопрос только в том, почему это платье сейчас на ней. Утром. В трейлере, а не в ресторане.
— 'Я понял — это намёк,
Я всё ловлю на лету…' — со вздохом пробормотал я строчку припева из старой весёлой песенки Несчастного Случая. Очень уж она к данной ситуации подходила.
— Ты придумал ещё что-то? — тут же вскинулась Алина, словно гончая, почуявшая след жирного вкусного кролика. — Запиши! — обеспокоенно потребовала она. — Прямо сейчас запиши. А то забудешь. Я подожду — это важнее.
Пришлось записывать. Ничего не поделаешь: музыка для Алины — страсть и жизнь в одном флаконе.
— Она под мужской голос, — попытался я немного охладить её пыл, и тот азарт, который начал разгораться в её глазах.
— Всё равно запиши, — огонёк чуть подпритух, но девушка продолжила настаивать. Так что, напрягая память, я выдавил-таки из себя припев и все четыре куплета шуточной песенки «Что ты имела».