Сообразив, что мне хотела сказать своей пантомимой моя спутница, я поспешно выполнил почтительный поклон в сторону этого мужчины. Восток — дело тонкое, лучше проявить показное уважение, чем невзначай обидеть хозяина его отсутствием — мало ли…
А взгляд этого мужчины, быстро прощупав-просканировав меня, перескочил на мою спутницу. Несколько коротких секунд, и в нём проскочило узнавание, потом быстро нарастающее удивление.
— Катенька? — проговорил он на вполне чистом, почти без какого-либо акцента русском, резко поднимаясь с места и делая шаг нам на встречу. Настолько резко, что я даже вздрогнул. — Ты ли это⁈ Мои глаза меня не обманывают? — поспешил подойти к ней и подхватить её за кончики пальцев своими кончиками пальцев он.
— Не обманывают, Дарик, — показательно тяжело вздохнула Катерина. А я, как дурак, стоял столбом и непонимающе переводил свой взгляд с одного на другую и обратно.
Глава 40
— Я повешу своего начальника разведки, — как о чём-то решённом и будничном, сказал тот, кого Катерина назвала «Дариком». Довольно необычное обращение к правителю целого государства, причём, далеко не маленького государства. С другой стороны, если вспомнить, кто такая сама Катерина…
Кстати! Переведя взгляд с Шаха на мою спутницу, я недоуменно замер. Потом моргнул. И мне даже захотелось протереть глаза: она изменилась.
Нет, не платье, не её одежда, а она сама! Её лицо было не тем, к какому я уже успел привыкнуть за месяцы нашего с ней общения. Оно не стало хуже или лучше, более красивым или менее, но — другим. Рядом со мной стоял другой человек. И голос… тот голос, которым была произнесена фраза: «Не обманывают, Дарик», он не был привычным голосом Катерины. Опять же: не стал он ни хуже, ни лучше, просто: другим женским голосом.
Единственное две вещи, которые не изменилось — были её волосы и глаза. То есть, даже рост немного поменялся: женщина стала немного ниже, бюст чуть-чуть увеличился, в фигуре добавилось чуть-чуть «полноты». Но всего этого ровно настолько, чтобы платье не пострадало, не перестало «сидеть» правильно. А вот глаза остались прежние. И волосы…
Хотя, нет — волосы тоже претерпели некоторые преобразования, просто, ещё менее заметные: длина их и причёска, в которую они были уложены, остались прежними, но вот цвет из «платинового» стал гораздо ближе к классическому «русому», светло-светло-русому.
Получается: только глаза?
Я удержался от того, чтобы проявить невежливость и протереть свои зенки. Удержался. Сморгнуть сморгнул, но протирать и трясти головой не стал. А ещё через секунду, уже и успокоился. Для этого потребовалось только составить себе небольшой труд подумать. И вспомнить, кто же такая Катерина, и чему она меня все эти месяцы учила. Ведь она же — Ведьма Воды! И учила она меня полному клеточному контролю собственного тела. А что труднее: воссоздать из кровавой лужи оторванную голову или слегка поменять себе форму носа, глаз, ушей, овал лица, рост, телосложение, цвет волос… Хм. Если так подумать, то ответ на вопрос становится уже и не так очевиден. Ведь произвести все эти разрозненные изменения так, чтобы результат получился гармоничным, красивым и не вызывал у зрителя чувства диссонанса или эффекта «зловещей долины», надо очень-очень постараться. Не уверен, что у меня самого получится с первого раза… Вот «скопировать» чью-то внешность — пожалуй, может и получиться, а создать свою собственную…
Я так ушёл в эти свои мысли, что даже частично прослушал то, что эти двое друг другу говорили. Но это и не удивительно — я всегда был человеком увлекающимся и немного рассеянным.
— … как это не виноват? Как это «не знал»? Ко мне в страну прибыл настолько серьёзный и значимый Гость! Более того: уже больше месяца находится здесь, а мне до сих пор об этом не сообщили. Это преступная некомпетентность!
— В мире осталось не так уж и много тех, кто, вообще, знает обо мне, Дарий, — пожала плечами Катерина, разрывая тактильный контакт между их пальцами и опуская свои руки. — Ещё меньше тех, кто знает в лицо. А, если по каждой мелкой провинности вешать подчинённых, то они довольно быстро закончатся.
— Ну уж не утрируй, Катя, — чуть поморщился Дарий. — Мы живём не в позапрошлом веке — такого бешенного недостатка в людях нет. А без показательной жестокости правителя, народ расхолаживается и наглеет.
— Тебе видней, как со своими подданными обращаться, — снова пожала плечами Катерина. Довольно равнодушно, кстати, учитывая предмет разговора.